Неприятности малыша Николя

– Ещё не знаю. Это мне папа дал за Карла Великого, – объяснил я.

Я заметил, что учительница старается не засмеяться. С ней иногда такое случается, и она тогда становится ужасно красивой. Она отдала мне деньги, велела убрать их в карман и сказала, чтобы я с ними не играл и не тратил на глупости. А потом она вызвала Клотера, и, по-моему, его папа не станет давать ему денег за ту отметку, которую он получил.

На перемене, пока все остальные играли, Альцест схватил меня за руку, оттащил в сторону и стал расспрашивать, что я собираюсь делать со своими деньгами.

Я ему ответил, что пока не знаю, и тогда он сказал, что на десять франков можно купить целую кучу плиток шоколада.

– Ты их штук пятьдесят сможешь купить! Пятьдесят плиток, представляешь? – разволновался Альцест. – По двадцать пять каждому!

– С какой это стати я стану отдавать тебе двадцать пять плиток? – спросил я. – Это мои деньги!

– Оставь ты его, – сказал Руфюс Альцесту. – Он жадина!

И они убежали играть, но мне на это наплевать, вот так! В конце концов, что они все ко мне пристают, когда это мои деньги!

Но вообще-то Альцест подал мне неплохую мысль – про плитки шоколада.

Во-первых, я очень люблю шоколад, и потом, у меня никогда не было пятидесяти плиток сразу, даже когда я ездил к бабуле, а она мне всегда даёт всё, что мне хочется. Поэтому после уроков я побежал в булочную-кондитерскую, и, когда продавщица меня спросила, чего хочу, я отдал ей свои деньги и попросил:

– Плитки шоколада на все! Должно получиться пятьдесят, мне Альцест говорил.

Продавщица посмотрела на деньги, потом на меня и спросила:

– Где ты это нашёл, малыш?

– Я не нашёл, – объяснил я, – мне их дали.

– Тебе их дали, чтобы ты купил пятьдесят плиток шоколада? – удивилась продавщица.

– Ну да, – ответил я.

– Я не люблю маленьких лгунишек, – сердито сказала продавщица. – Будет лучше, если ты положишь эти деньги туда, где ты их нашёл.

И она на меня так посмотрела, что я убежал и плакал всю дорогу до дома.

Дома я всё рассказал маме. Тогда она меня поцеловала и сказала, что всё уладит. Она взяла мои десять франков и отправилась поговорить с папой, который сидел в гостиной, а потом вернулась с монеткой в двадцать сантимов.

– Пойди и купи себе шоколадку за двадцать сантимов, – сказала мама.

И я был очень доволен. А половину плитки я, наверное, отдам Альцесту, потому что он мой друг и мы с ним всегда всем делимся.