Неразлучники

Крыша его давно покосилась, нависла над низкими стенами и, кажется, только одинокая печная труба еще держала её, не давая съехать окончательно. Трудно сказать, какого именно цвета была эта крыша. Это обстоятельство напрямую зависело от времени года. Зимой крыша отдавала грязно-серым, а если случалось выпасть снегу, гордо блестела, отражая холодные солнечные лучи. В начале весны на ней появлялись первые робкие стебельки, и к апрелю крыша сплошь покрывалась одуванчиками, а сам дом издали напоминал большой жёлтый гриб.

Одуванчики отцветали, гриб седел, разлетался пуховым облаком, и крыша становилась ярко-зелёной. Длинные ветви дикого винограда тянулись к солнышку, оплетали печную трубу, свисали, ласково касаясь окон и вновь поднимались, цепляясь друг за друга. В зелёных дебрях могли получиться уютные гнездышки, но ни одна свободная птица никогда и ни за что добровольно не опустилась бы на крышу этого дома. Это был птичий закон. Тайна, которую им никто не сообщал, но любой желторотый птенец чувствовал её всеми своими пёрышками.

Ну а к осени листья желтели, краснели, побеги сохли, увядали, и дом надевал мохнатую оранжевую беретку.

Разноцветная крыша – самое прекрасное, что в нем было. Все остальное не заслуживало никакого внимания. Обычные бледные стены с облупленной штукатуркой, полуразрушенное крыльцо из скрипучих досок и косоватые окна-глазища…

Ах, да, ещё старая неопрятная ворчливая хозяйка. В то время, пока ворона совершала кражу, она нетерпеливо ждала в комнате, страдая от жары.

– И где только носит эту бестолковую птицу? – злобно шипела она, развалившись на стуле. Ее руки свисали по бокам, голова была откинута назад, глаза закрыты, а на крупном носу и над верхней губой выступали блестящие капельки пота. Седые волосы были прихвачены резинкой в растрепанный пучок, из которого, будто луковые перья из луковицы, торчали непослушные слипшиеся пряди.

– Фанни! – проскрипела старуха. – Где мой лимонад?! Ты же знаешь, я не выношу эту проклятую жару!

– Иду, хозяйка! То есть, скачу! Кар-р! То есть, лечу! Вот, я уже почти перед тобой! Рада служить! – раздалось с улицы.

Тут же в раскрытую дверь влетела запыхавшаяся ворона. В лапах у нее была зажата маленькая бутылка лимонада. Ворона то ли жестко приземлилась, то ли все-таки грохнулась у ног старухи.

Ее хозяйка с трудом подняла голову, привстала, протянула костлявую руку к бутылке, жадно осушила ее и, не глядя, отбросила к стене, попав в огромную кучу хлама.