Неуловимая коллекция

И тут… Не успел я ахнуть, как Алешка сорвал с головы шапку и жалобно заныл:

– Граждане пассажиры, извините, что обращаемся к вам. Сами мы не местные, проживаем в поселке Кратово. Папочка наш в тюрьме, а мамочку лишили родительских прав. Помогите, чем можете, бедным сироткам… – И пошел меж рядов сидений, приговаривая: – Спасибо! Спасибо! Спасибо!..

Больше всего мне сейчас хотелось взять его за шиворот и вытащить на платформу, но он так артистично исполнял свою роль, что я сам начал шарить по пустым карманам, чтобы чем – нибудь помочь «сиротке».

В тамбуре я не успел его поймать – он мышкой юркнул в следующий вагон, рассовав по карманам собранную мелочь. И еще один вагон успел обобрать. А потом выскочил на платформу.

– Все, – довольным голосом сказал он, – на билеты хватит. Побежали в кассу!

Я молча смотрел на него. Изо рта у меня рвалось пламя, а из ушей валил дым.

– Ну, чего ты? – проскулил Алешка. – Скажешь, не честно, да? Я ж не на мороженое собирал. А чтобы папе помочь.

Такая вот честность.

Своеобразная. Но возразить было нечего.

Мы пошли за билетами. И вдруг сзади на наши плечи легли тяжелые руки. Я подумал – милиция, но оказалось еще хуже. Это был здоровенный верзила в распахнутом полушубке и с загасшим окурком папиросы в углу рта.

– Слышь, пацаны, – с заметной угрозой прохрипел он, – вы от кого работаете?

Тут я все понял и испугался еще больше, особенно из-за Алешки. Папа рассказывал нам, что вот такие верзилы заставляют беспризорных малышей ходить по вагонам, потом отбирают у них все деньги, оставляя только на какую-нибудь пепси и какой-нибудь «Сникерс».

И у них все поделено, каждый поезд, а тому, кто влезет на чужую «территорию», бывает очень плохо. И по-видимому, от страха я сразу сообразил, что нужно сказать.

– У нас «крыша», – важно проговорил я. – В Малаховке. Нас Стасик пасет.

– Какой еще Стасик? – заревел верзила. – Это моя зона! В натуре.

Если бы я знал, какой Стасик! Я его только что придумал.

– Ты что, Стасика не знаешь? – испуганно удивился я.

И стал наворачивать: – Ну, он такой… да ты его видел небось. Стриженый. Куртка у него такая… черная, кожаная. Штаны широкие. Золотая цепь на шее. Шрам на щеке. – Я фантазировал все увереннее, потому что мысленно срисовал облик «Стасика» с нашего дворового Вадика. – «Мерс» у него голубой. Он еще всегда на заднем сиденье двух качков возит. Отморозки еще те! В натуре.

По мере моего повествования рука верзилы на моем плече становилась все легче.