Нечаянная радость. Христианские рассказы,сказки, притчи

«А когда?» – простодушно хотел было спросить Илья, но вместо князя опять белоснежное облачко заклубилось и медленно растаяло…

Долго неподвижно глядел перед собой Илья, и глаза его уже были не тоскливые, как болотные топи, а как родники чистые, а мысли высоко в зимнем небе белыми-белыми голубями летали.

Когда же очнулся и глянул на родителей своих, понял, что не видели и не слышали они этого чуда, а лежат себе на полу, как во сне.

– А чего это вы, родимые, посреди избы разлеглись? – улыбнулся Илья.

Открыли они глаза, моргают, как спросонья.

– Да сами, Илюшенька, не знаем… Упали чего-то и лежим вот себе, будто дурни праздные, – задумчиво поглаживает бороду Иван Тимофеич и на жену искоса хитро щурится.

А она вдруг молодкой зарделась, прыснула, и давай оба, на полу лёжа, хохотать и локтями друг дружку подталкивать. Илья, на них глядя, первый раз за двадцать лет так громовидно хохотал, что в самую преисподнюю смех его ворвался и окаянного змея будто кипятком ошпарил.

Когда гордая воля больного, озлобленного Ильи пала и смирилась душа его пред Христом, понял он, что должен безропотно нести крест недуга своего.

Не только Илья и родители его в терпении своём очищались духом, но и многие другие как в Муроме, так и окрест, глядя на них, учились терпеть скорби.

Раньше, когда не спалось Илье, сидел он, опустив голову на грудь, а в голове этой ворочались тяжёлые, тоскливые мысли о своей бесполезной и никому не нужной жизни: «Мухи и те нужны, чтоб воробьи да синицы кормились, а я – только чтоб хлеб в навоз перемалывать».

Сейчас же, когда сон не шёл к нему, глядел с любопытством в ночное оконце и уж не о себе горестно думал, а обо всём огромном Божьем мире: «День землёй красен, а ночь – небом. Красота-то какая! И впрямь небо – терем Божий, а звёзды – окна его. Из них небось сейчас ангелы выглядывают и подмечают, кто чего здесь творит, и перед Господом за каждого ответ держат. И мой где-нибудь в сторонке стоит…»

И незаметно для себя начинал тихонько молиться:

– Ангел мой хранитель, данный мне от Бога в охранение, внуши мне удаление от скуки и уныния, да не внемлю я гнилым беседам, да не послушаю людей пустых, да не совратят меня с пути дурные примеры и безумные помыслы…

И, будто младенец, спокойно, с чистой душой засыпая, думал: «Эх, кабы все православные знали, как ночная молитва легко на небо долетает, не храпели бы сейчас по лавкам.