Никто из Ниоткуда

 – Если он только подхватит воспаление лёгких… Если он думает, что таким образом избежит школы…

Ни одно из этих предположений Мэри так и не озвучила. И Амелия отнюдь не была уверена, что сама Мэри знала, как они должны заканчиваться.

– Джеймс, – позвала мама. – Не хочешь взять пару канделябров и отнести их в фойе для папы?

– Да не особо, – ответил Джеймс. Он лежал на спине, одной рукой прикрывая глаза, в то время как другая свисала с дивана, не касаясь пола.

Мама натянуто улыбнулась:

– Давай я выражусь яснее: Джеймс, отнеси пару канделябров в фойе.

Джеймс вздохнул и медленно поднялся с дивана. Тяжёлыми шагами доковылял до канделябров, взял по одному в каждую руку, снова вздохнул и, громко топая, направился в фойе.

Мама Амелии переглянулась с Мэри и с улыбкой крикнула ему вслед:

– Спасибо, Джеймс!

Амелия закатила глаза. Непонятно, как её родители до сих пор это терпят, но сама она уже сыта по горло выходками своего братца. Он постоянно слоняется без дела. Ко всем придирается.

Язвит. Но язвит далеко не в той смешной, остроумной манере, присущей ему когда-то, а как самый обычный грубиян.

Она всё ещё сердилась на Джеймса, когда тот вернулся в библиотеку и плюхнулся обратно на диван, словно прогулка длиной в пятнадцать метров совершенно его измотала. Он протянул руку к полке рядом с собой и взял книгу. Он листал её, когда в дверном проёме появилась леди Наоми, оглядев всех присутствующих. Она широко улыбнулась при виде Амелии, и та улыбнулась ей в ответ, испытав невероятное облегчение.

Неважно, насколько ужасная гроза бушует за окном. Если у неё есть шанс провести время с леди Наоми, это стоит того.

Хотя леди Наоми жила в гостинице и её номер располагался всего в нескольких метрах от комнаты Амелии, они виделись крайне редко. За исключением одного памятного вечера на кухне, леди Наоми постоянно где-то пропадала, занятая какими-то «исследованиями». Но где и какими именно, Амелии узнать так и не удалось.

И вот теперь она здесь, в той же самой одежде, в которой Амелия видела её в последний раз.

Простая чёрная майка оставляла её руки обнажёнными, демонстрируя ужасный шрам, протянувшийся от плеча до запястья. На любом другом человеке, по мнению Амелии, такая рана выглядела бы отвратительно или уродливо. Но леди Наоми она почему-то делала ещё более загадочной и привлекательной.

Леди Наоми подошла к дивану и опустилась рядом с Джеймсом – так близко, что тот в изумлении отпрянул.