Нищенка

Они позвали старушку, долго беседовали с ней, затем распрощались, лица их выражали полное удовлетворение состоявшейся беседой. Через семь дней бары вновь встретились и поехали на мельницу. К полуночи привезли туда старушку и крепостную девку, которую звали Миланой. Барин приказал девушке раздеться. Они уселись с гостем на широкую лавку и стали смотреть.

Милана трясущими руками развязала завязки и стала скидывать с себя одежду. А куда деваться было, барин – хозяин, может раздеть, может продать, может собаками затравить.

– Мой голову в этом корыте, – приказала старуха, – вот так, а потом в этом. Она бросила во второе корыто какую-то шерсть, произносила непонятные слова и кружилась вокруг несчастной девушки.

После мытья её заставили дышать едким дымом, затем старуха натёрла груди какой-то мазью, а спину долго хлестала веником из еловых веток со змеиными хвостами. И пока с ней проделывали разные процедуры, в самом верху мельницы кто-то невидимый зло и противно хохотал. Когда несчастная Милана упала без чувств на прохладный пол, старуха окатила её из ведра вонючей жидкостью, прокричала какие-то слова так, что бары в страхе закрылись от неё руками.

– Ну, вот и всё, – произнесла, наконец, она хрипучим и жутковатым голосом, – через неделю она станет страшилищем, а молодая барыня красавицей.

Господа встали, один из них брезгливо бросил старухе пачку денег и произнёс:

– Этих денег тебе хватит, чтобы убраться из наших мест и больше здесь не появляться. Через неделю я о тебе чтобы больше не слышал, а тебя не видел.

Старуха взяла деньги и поклонилась господам.

Явились слуги, которые привели в чувство Милану, заставили её одеться, усадили на дровни и укатили в сторону леса. Там они передали девушку леснику, угрюмому и нелюдимому мужичку лет под пятьдесят, наказали строго настрого стеречь её до особого распоряжения.

Прошло четыре дня, и начали с девушкой происходить ужасные вещи. Стала она утром умываться, волосы с головы так и попадали, проплыла дымка перед глазами, и нет уже ни косы девичьей, ни локонов золотистых.

Хотела она закричать, но голос пропал, опять дымка перед глазами, а когда она исчезла, вырвался изо рта хрип, который походил на свиное хрюканье. Исчезли налитые девичьи груди, вместо них болтались какие – то соски.