Нищенка

– Ничего, успею, – подбадривала себя Петрикеевна и всё ускоряла бег.

Потянуло дымом близкого пожарища, поредели толпы бегущих. Ещё миг, и она уже осталась в одиночестве, было страшно и жутко.

Но вот и дом Патрикеевны. Подлетела к двери, распахнула её. Соседка вытаскивала из воды орущего лисёнка и шлёпала по одному месту.

– Беда, лес горит! – схватила лисёнка, – Быстрее за мной!

Выскочили наружу.

– Ой, мамочки, а я не слышу и не вижу, пропали, ой, звери добрые, пропали.

– Хватит охать, не отставай!

Она метнулась в дым и гарь, которыми был заполнен, казалось, теперь весь лес.

– Только бы не сбиться, только бы не сбиться, – шептала Петрикеевна, как заклинание и летела во весь дух.

Замелькали первые языки пламени. Жуткий гул и стон словно наваливались на бедных беглецов. Совсем рядом шлепнулась горящая ветка. На миг закралось сомнение в том, что сбились с дороги и несутся не к речке, а в пасть этого жуткого огня. Противный страх сдавил маленькое лисье сердце и она, наверное, заметалась бы по лесу от этого страха, сгинула бы в этом пожаре, но дыхание соседки сзади словно подтолкнуло её, добавило решимости и смелости.

Полоса огня встала перед самым носом, и Петрикеевна ринулась сквозь неё. Она закрыла глаза, приготовилась к самому худшему, а когда открыла, увидела речку и пустой уже мост.

Прошло время. Вновь хорошее летнее утро. Спешит по своим бесконечным делам неугомонный заяц. До него доносится знакомая брань сварливых соседок.

– Надо же, – ухмыльнулся он, – вот характеры!

И не было в его ворчании осуждения.

Пожелания

Их было много, очень много печальных детских глаз. Они смотрели на каждого приходящего в детдом и все чего-то ждали и ждали. Детский разум ещё не мог до всей глубины осознать случившееся, только сердце неумолимо подсказывало, что жизнь отвернула от них своё доброе лицо, обокрала в самом главном, не оставила и надежды на иную долю. Одинаковые рубашки, костюмчики, ботинки и даже носки, койки, одеяла, ложки и полупустые щи, которые в иной семье не стал бы лакать закормленный пес.

Некоторым из них в свое время повезло, они жили в своих домах, имели своих родителей, но по воле недоброй судьбы тоже оказались в этих стенах. Только детская память постоянно высвечивала радужные картины минувших дней, которые год от года становились все красочней. Рассказы таких малышей, как правило, начинались: «» Когда я жил дома … «» И все замолкали и смотрели на него с завистью и грустью.