Новая жизнь домового Трифона

Так и зажили они теперь сказочно и волшебно с конфетами в углах и вечерней кашей в миске. Ирина Арчибальдовна на следующий день по достоинству оценила шкатулку с оленем, поставила Аришке в дневник жирную пятерку, и теперь шкатулка украшала своим сиянием школьную елку в актовом зале. На этом радостные события не закончились. Настрой учительницы, словно тоже смягчила какая-то магия. На уроке математики, оглядев внимательным взглядом весь класс, она изрекла чудесную фразу:

– Быстренько пишем таблицу умножения на девять по памяти, сдаем листочки и идем домой.

Контрольная отменяется! В школу приехал мэр, и телевидение тоже приехало – снимать репортаж о пробном ЕГЭ старшеклассников. Они обоснуются у нас в кабинете.

3-й «А», который только отдаленно еще пока слышал об этих загадочных трех буквах «ЕГЭ», быстро настрочил таблицу и бегом понесся по домам, предвкушая скорые новогодние каникулы. В этот день Аришка бежала домой вприпрыжку, и ее рыжие косички весело развевались на ветру.

Она была счастлива. Дома ждал ее собственный домовой в пряничном домике, праздники приближались, бодренько сверкали гирлянды в окнах домов. А о письме из школы волшебников девочка быстро забыла, оказалось, что чародейство и магия есть и в ее серой бесснежной и скучной зиме.

Глава 3. Аришкина удача

– Будешь без конца что-то жевать – когда-нибудь лопнешь! – Арина засмеялась и откусила хороший шматок хрустящего жареного хлеба, накрытого сверху яичницей.

От этого замечания Трифон ничуть не смутился и продолжил с аппетитом поедать свою кашу, из которой выглядывали ягоды малины и ежевики.

Именно такой завтрак он считал поистине питательным и королевским.

– У меня, между прочим, хоть и не молодой, но еще растущий организм! – с достоинством парировал домовой.

– Ты уже третий век разменял. И чего же, интересно знать, у тебя еще растущее? Может, шерсть на пятках?! – Аришка захохотала.

– Гы-гы. Гы-гы. Сильно-то не смейся, горихвостка, еще математику делать.

Уж не попросишь ли теперь уравнение решить! – Захарыч обиделся.

Насмешки над своей внешностью он не приемлел. Тем более, что действительно такой густой шелковистой и блестящей шерсти на пятках не было даже у его закадычного приятеля Епифана из сто одиннадцатой квартиры. А уж тот был популярен у всех здешних домових и слыл известным джентельменом и красавцем. Трифона это, безусловно, задевало, но в глубине души он знал, что Епифан ему не конкурент.