Новейшие приключения Петрова и Васечкина в горах Кавказа

Как Лермонтов помирил Петрова и Васечкина

Свой мстительный план Васечкин реализовал на следующий день на уроке литературы. Русский язык и литературу вёл в седьмом «Б» молодой, полный энтузиазма учитель Владимир Валерьевич. Одно из его нововведений заключалось в том, что всякий раз, когда в классе начинали изучать новую тему, это объявлялось настоящим праздником. Все в такой день приходили нарядные, и всё происходило крайне торжественно.

На этот раз праздник не отмечался, так как с творчеством Михаила Лермонтова семиклассники знакомились уже вторую неделю.

Но зато все навсегда запомнили первый урок, посвящённый великому поэту. К Лермонтову Владимир Валерьевич испытывал особую страсть. Так что в тот день звучали и романсы на стихи поэта, и взволнованный рассказ учителя о его трагической и короткой жизни.

Рассказ этот поразил тогда всех, но, пожалуй, наибольшее впечатление произвёл он на нашу троицу. Петров, Васечкин и Маша ещё долго после того памятного урока бурно обсуждали несправедливость, с которой обошлась судьба с молодым русским гением.

Сегодняшний урок был посвящён поэме Лермонтова «Мцыри». В качестве домашнего задания ученики обязывались выучить наизусть отрывок из поэмы по своему выбору.

– Ну что, друзья, – улыбнулся Владимир Валерьевич, оглядывая класс. – Кто начнёт? Есть желающие?

Все посмотрели на Машу Старцеву, так как именно Маша всегда безупречно выполняла все задания. Маша с достоинством не спеша подняла руку, но в это время у неё за спиной раздался голос Васечкина.

– Разрешите мне, Владимир Валерьевич?

– Ты, Васечкин? – поразился учитель, прекрасно знавший, что Васечкин довольно редко приходит с выполненными заданиями. – Ну что ж, очень хорошо. Прошу!

Васечкин под удивлённый шёпот, побежавший по классу, вышел к доске и принял соответствующую моменту позу.

– Михаил Юрьевич Лермонтов! – громко объявил он. – Отрывок из поэмы «Мцыри».

Класс замер.

Васечкин откашлялся, потом нашёл глазами Петрова и пристально уставился на него.

Петрову от этого взгляда стало почему-то не по себе.

Васечкин же, не отрывая от него глаз, артистично отвёл руку в сторону и начал декламировать:

Старик! я слышал много раз,

Что ты меня от смерти спас –

Зачем?.. Угрюм и одинок,

Грозой оторванный листок,

Я вырос в сумрачных стенах

Душой дитя, судьбой монах…

Петров заёрзал.

Васечкин читал проникновенно и при этом буквально ел его глазами.