Новогоднее волшебство

Девочка думала о том, зачем взрослые поливают дороги от наледи, ну про безопасность, допустим, понятно. Все взрослые очень пекутся о безопасности, иногда даже излишне пекутся. Но вот зачем снег вывозить из города, ей было непонятно. Что он, мешает кому-то? Тем не менее, под окнами больницы каждый вечер проезжали оранжевые грузовики с мигалками, груженые снегом. Куда они его? Может быть Деду Морозу, может в Устюге не хватает снега? А он же там живет… Только зачем ему грязный снег… вот ведь в чем вопрос…

За этими размышлениями Наденька не заметила, как машина вкатилась в деревню.

Здесь дорога была белоснежной, не в пример городской. Началась выгрузка из машины, Тимофей проснулся и сначала никого не узнал, заплакал. Бабушка Галя тут же начала вокруг него ритуальные пляски, дед шустро вынул вещи из багажника и отпустил водителя. А Наденька смотрела в темно синее небо, на котором были рассыпаны сотни звезд, и продолжала удивляться тому, какой разной может быть зима.

– Миша, дом-то выстудили, с медсестрой этой… Сейчас детей заморозим с тобой! Надо печь растапливать, – засуетилась бабушка.

Дед, молча, скинул шубу, усадил детей на кровать и прямо домиком накрыл ею Надю и Тимофея. Получился вигвам с кучерявым овечьим мехом внутри. Мужчина, как был в свитере сбегал во двор, вернулся с целой охапкой дров и начал растапливать печь. Ребята пригрелись под шубой, Наденька смотрела, как огонь пускает на стены свет сквозь щели в заслонке, немного тянуло дымом, оттаявшие дрова ароматно пахли деревом… И шуба, пахла, чем-то неуловимо… родным.

Наденька и Тимофей так и уснули, а баба Галя расстроилась, что не покормила их щами из печи.

Следующее утро началось рано, сказывался, наверное, больничный режим. Первый раз девочка встала вместе с бабушкой, около шести утра она слышала, как та возится с чугунками и сковородками, как дедушка пытается тише греметь ведрами, в которых еда для коровы. Баба Галя немного на него из-за этого поругалась, мол "детей разбудишь".

Девочка выбралась из-под одеяла, проснулась она в пижаме, и Тимофей тоже был переодет, хотя этого она не помнила.

– Проснулась? – театральным шепотом спросила бабуля, услышав возню в комнате, – сейчас я валенки принесу, не вставай босиком. Они как раз из печурка, тепленькие.

Через секунду девочка уже была усажена за стол, а бабка наверстывала упущенное вчера – метала всю еду, которая была в доме внучке в тарелку.

– Каша вот, рисовая на молоке…

– Не хочу кашу.