Опера Цюаньшан

Энн поднималась по лестнице не спеша, но господин Чун всё равно отстал. Она остановилась наверху, поджидая его, слыша его свистящее дыхание. Всего четыре лестничных пролёта, и он уже запыхался? Похоже, господин Чун совсем не следил за своим здоровьем. Рыхлый коротышка с избыточным весом; Энн были не симпатичны такие мужчины. Лин Чао был совсем не такой. Он был стройный, широкоплечий, гибкий, как леопард – и неутомимый в сексе…

Неужели ей придётся… Неужели она должна заниматься этим? Как только Гэри такое в голову могло прийти?

Энн повернула дверную ручку.

Проклятье, и почему дверь не могла оказаться заперта? Посреди комнаты, на ночном столике стояла статуэтка Будды. Часть комнаты занимала ванна и душ. С другой стороны была низкая кровать, фактически большой матрац на подставке. Кровать была застелена белоснежными простынями, ещё несколько свёрнутых простыней и стопка полотенец лежали на постели в ногах.

Энн обернулась, посмотрела на пухлую фигуру господина Чуна. Как он выглядит без одежды? Уродливо, наверняка.

Господин Чун стоял, рукой приглаживал свою жидкую шевелюру и пялился на Энн. Взгляд его был устремлён на её грудь, затем опустился ниже. Должно быть, он тоже представлял себе, как Энн выглядит без одежды, воображал себе её райские кущи – дикие, густые…

– У тебя красивые ступни, – сказал он, глядя вниз.

Энн залилась краской смущения. Красивые ступни? О чём это он?

– Можешь снять туфли? – нерешительно попросил господин Чун.

Снять туфли? Энн примирилась с мыслью, что рано или поздно ей придется снять с себя всё.

Она опёрлась одной рукой о стену, другой стащила с ног тесные туфли.

– Можно мне посмотреть? – деликатно попросил господин Чун.

Энн подняла одну ногу – невысоко, насколько позволял подол ципао.

– Да, так хорошо, – сказал господин Чун. Он неловко опустился на колени – сначала на одно, затем на другое. Склонился к самым ногам Энн, прикоснулся к её пальцам, легонько погладил. – Знаешь, моей матери бинтовали ступни.

Сколько же лет его матери? Сколько лет ему самому, если на то пошло? Энн слышала про старый обычай, когда девочкам бинтовали ноги, чтобы ступня оставалась маленькой. Это считалось признаком благородной дамы, но, на самом деле, было жестоким увечьем: ступня деформировалась настолько сильно, что взрослая женщина не могла ходить без посторонней помощи. От этого жестокого обычая отказались ещё в начале века; Энн почти забыла, что он когда-то существовал.