Опера Цюаньшан

Вернувшись к постели с мокрой мочалкой и сухим полотенцем, Энн опустилась на колени и принялась омывать и осматривать ноги господина Чуна. Бурсит большого пальца на правой ноге. На другой ноге – грибок между двумя пальцами. Но хуже всего – запах. Сколько ни мой ему ноги, от этого не избавиться. Ну за что это ей? За что?

Господин Чун, похоже, нашёл омовение ног весьма эротичным. Энн поднялась, избегая смотреть на его эрегированный член.

– Мне нужно почистить зубы, – сказала она. – Я схожу за зубной щёткой.

Не дожидаясь ответа, она быстро вышла из комнаты, спустилась в гостиную.

Парочка девиц, сидевших в креслах, усмехнулись ей в лицо. Энн прошла к кабинету Блоссом Вонг и постучала в дверь.

Мадам открыла дверь. В кабинете был включён телевизор; транслировали китайскую оперу. Блоссом Вонг выглядела недовольной, что её побеспокоили в такой момент. Энн протянула ей стодолларовую купюру. Блоссом Вонг без лишних слов взяла деньги и положила на край стола. Энн поблагодарила хозяйку и вышла из кабинета, отчаянно желая остаться и смотреть оперу.

– Клиент захотел лапши, – бросила Энн девицам, что сидели и чём-то шушукались промеж собой. Она торопливо миновала их, открыла входную дверь и выскочила на улицу. Энн была уверена, что, если промедлит хоть мгновение, одна из девиц скажет: «Лапши? Никаких проблем», – и тут же пойдёт звонить в китайский ресторан. А сейчас они, наверное, говорят о ней: «Новенькая. Ничего ещё толком не знает».

Только ступив на тротуар, Энн поняла, что выбежала на улицу босиком.

Но возвращаться она не собиралась. На улице стоял туман, ночной холод проникал сквозь тонкую ткань ципао и пронизывал до костей. И всё же прикосновения тумана были такие нежные, такие деликатные, какими должны были быть прикосновения любящего мужа. Какими были прикосновения Лин Чао.

Энн не привыкла ходить босиком, но вскоре приноровилась ступать так, чтобы грубая мостовая не терзала ноги. Походка её почти не изменилась.

Ноздри Энн уловили ароматы китайской кухни, доносящиеся из ресторана на Грант-авеню.

Запахи неожиданно пробудили воспоминания о маминой стряпне, так странно…

По Грант-авеню сновала людская толпа, от туристов было не протолкнуться. Все куда-то спешили. Не хватало только рикш на улице, чтобы картинка стала совсем похожа на довоенный Шанхай или Гонконг. Энн даже услышала мужской голос, звучавший так, словно его обладатель был родом из Гуанчжоу. Она завертела головой, оглядываясь по сторонам, но голос потерялся в шуме толпы.