Хроники реального мира. Хранитель

И где я буду норвежскую сёмгу покупать?! Красную рыбу в озере уже даже мне достать трудно. Окуней опять лопать?! Так надоели они мне! Нет, не хочу я большой войны, – убежденно сказал водяной. Если помощь потребуется, обращайся. Я и сам помогу, и друзей попрошу, если надо будет. Мы тойху не любим, ты же знаешь. И войны не любим. За мир и дружбу! – предложил Ори очередной тост.

И мы опять выпили.

– И ты в неё влюбился, – убежденно сказал водяной.

– Как догадался?! – искренне удивился я.

– Барон, я знаю, кем ты являешься сейчас, но рождён ты был человеком.

И человеком ты всё равно остался, а я уж за свою жизнь научился в вас, людях, разбираться. Ты хоть помнишь, сколько мне лет?

– Помню, что больше двух тысяч, – я смутился.

– Две тысячи шестьдесят восемь, – обиженным голосом поправил меня водяной. – Я же тебе говорил! И что думаешь делать теперь? – спросил он после паузы.

Я неопределённо пожал плечами.

– Если честно, я приехал к тебе … поговорить, – ответил я.

– Поговорить, значит, – водяной усмехнулся.

 – Эрих, я не хочу терять друга, так что совета в делах сердечных ты от меня никогда не услышишь. А поговорить… да… можно…

И мы молчали какое-то время. Я потягивал коньяк и не мог оторвать взгляда от игривого зелёного огня.

– Как ты это делаешь? – спросил я, кивнув на пляшущие в камине зелёные язычки пламени. И, хотя я и видел этот камин далеко не впервые, но вот почему-то решил прояснить для себя, в чём же тут дело, только сейчас. Раньше я этот чудный зелёный огонь воспринимал почему-то как само собой разумеющееся – как рассвет, или самого водяного.

– Огонь?! А ты не видишь? – удивлённо спросил водяной. – У меня в камине огнёвки живут. Очень редкие, правда – зелёные. Но мы дружим уже очень давно, привыкли друг к другу. Приглядись, – предложил Ори.

Я присмотрелся. И, действительно, язычки пламени только казались хаотичными сполохами – вокруг брёвен плясали тонкие полупрозрачные фигурки порхающих многокрылых мотыльков.

– Они очень любят музыку, – сказал водяной. Им лишь бы танцевать! А музыку выключишь – так едва-едва слабые огоньки вокруг брёвен будут. Они сразу спать соберутся. Я им на зиму, прежде чем в спячку лечь, камин топляками битком набиваю, так им до весны хватает. Они очень любят сосновые топляки и музыку. Вот такие у меня есть друзья…

Я был восхищён.

– А если хоть одна из них в лес попадёт? – спросил я.

– Леса не будет, – кратко ответил водяной.