Из ада с любовью

Чудо-малыш клялся, что сделает для Тони что угодно, лишь бы загладить вину! И вот уже три года ее заглаживал, развлекая Тони шифровками, проходящими через Комнату 40. И делал вид, что верит в исключительно математический интерес и чистую мужскую дружбу между двумя криптоаналитиками.

Если бы о наклонностях Чудо-малыша узнали в МИ5 или военно-воздушной разведке, его карьере как дешифровальщика пришел бы печальный и позорный конец. Потому что нет ничего проще, чем вербовать таких ребят, – за возможность работать на Великобританию они готовы раскрыть врагам любой ее секрет.

Тони сделал вид, что внимательно изучает шифровку. И даже ввел ее в скрипучие мозги аналитической малышки – не башмаком капустный суп черпаем! Рассказал, какие усовершенствования добавил в коды машинного анализа шифрограмм. Выслушал возражения и идеи. В общем, разговор оказался интересным и небесполезным, а также помог скоротать время до конца рабочего дня. Они сошлись на том, что для выводов слишком мало информации.

Но Малыш в самом деле был гением (или сумасшедшим, а одно другого не исключает), потому что увидел статистически надежный ключ – что соответствовало действительности. На основании одного короткого сообщения такой вывод нельзя было считать достоверным, но из него вытекало немаловажное предположение: это личный шифр, индивидуальный, для завербованных агентов их обычно не составляли.

Не будь Малыш столь гениальным, Тони мог бы подшутить над ребятами из Комнаты 40, «расшифровав» сообщение, и даже подвел бы под расшифровку какое-нибудь логическое объяснение, но Малыш бы в него не поверил.

А директор Бейнс мог бы сделать неверные выводы: все хорошо в меру и незачем переигрывать.

Вообще-то сообщение в Берлин не удивило бы Бейнса – Тони подтверждал, что Великобритания готова к сотрудничеству с рейхом и желает по секретным каналам передать нечто важное для ведения переговоров, но стесняется сделать это в открытую; видимо, речь идет о нарушении Версальского договора или Женевского соглашения.

Предположительно, предметом передачи является образец нового британского супероружия: возможно, животное, подвергнутое некротизации.

Пусть Бейнс продолжает ритуальные танцы и изображает случайную утечку информации – в случае провала операции британские политики схватятся за голову и скажут, что сведения попали к немцам безо всякого умысла со стороны правительства.