Приют Грез

Получил заказ на две крупные картины, а кроме того, рисует узоры для фабрики обоев. Между делом продает также экслибрисы, монотипии, а чаще – рисунки пером и силуэты из черной бумаги, оформляет книги, – в общем, дела у него идут неплохо.

– Рад слышать. А что у Паульхен?

– Как всегда, непоседлива и любит перечить, торопится стать взрослой, и действительно скоро станет.

– Пойдешь со мной на вокзал, Фриц? Хочу забрать чемоданы.

Они не спеша двинулись к вокзалу, оживленно беседуя. Внезапно на них налетел щебечущий и пахнущий духами ураган: Паульхен!

– Эрнст! Ты ли это или твой дух?

– И то и другое, Паульхен.

Ибо мужчина всегда держит свой дух при себе, в то время как у молоденькой девицы весь ее дух в бездуховности.

– Вот это да! – охнул Фриц.

– Дядя Фриц, видишь, он опять задирается! Фу, Эрнст!

– Куда ты направляешься в этом восхитительном розовом облаке газа, Паульхен?

– На гулянье, дорогой дядя Фриц.

– На гулянье? – переспросили оба разом. – А что это?

– Ну, на променад, если тебе так будет понятнее, господин Эрнст, на главной улице гулянье с половины шестого до половины седьмого.

– Ах вот оно что, понял, – заметил Эрнст, – раньше мы называли это Гусиный луг.

– Помолчи, противный. До свиданья, дядя Фриц. – Паула убежала, но тотчас вернулась: – До свиданья, Эрнст.

– Так-то оно лучше. Желаю повеселиться, Паульхен.

Они пошли дальше. На вокзале Эрнст вручил служителю квитанции и адрес. И тут же предложил отправиться в кафе.

– В какое? – уныло спросил Фриц.

– В «Виттенкинд». Вперед, старина, не скисай. Нужно же мне повидаться с вашими девочками.

– А у вас там их, что ли, не было?

– О Господи, какие это девочки! Они все сплошь «образованные»: либо уже пооканчивали университеты, либо еще учатся. Внешние признаки последних: стоптанные каблуки, пенсне в черной оправе, обтрепанные подолы. Или же: зализанные волосы, мужская рубашка со стоячим воротничком и длинными рукавами. Хуже всех студентки музыкальных училищ. Особая категория – дочки художников.

Платья с большим декольте при наличии гусиной шеи и угловатых плеч, а также отсутствии бюста. Не придают внешности никакого значения! Во-вторых: они тоже «образованные». Новый сорт. Пьют только чай, малюют альпийские ландшафты, играют на рояле «Тоску по родине», «Молитву девы» и «Любовную жалобу», читают «А любовь никогда не кончается», «Разбитые сердца» и так далее. Однажды я показал двум-трем из них несколько номеров журнала «Красота».