Приют Грез

Сколько раз еще до поездки в Италию я повторял в уме или бормотал ночью вслух его строки:

Как золото звезды блистали,

А я был так одинок.

Вслушивался я в дали,

Где пел почтовый рожок.

В сердце моем тревога,

Виски мои горячи…

Кого прельстила дорога

В роскошной летней ночи?[3 - Эйхендорф И. Томление. Пер. В. Микушевича.]

– Вы были в Италии… – медленно промолвила Элизабет.

– Эта тоска по Италии почему-то сидит в нас, немцах, – заметил Фриц. – Во всех поголовно. Вероятно, она, эта тоска по итальянскому солнцу, коренится в двойственности немецкой души – точно также, как и тоска по мраморному храму Акрополя.

И Гогенштауфены[4 - Гогенштауфены – династия германских королей и императоров Священной Римской империи в 1138–1254 гг., в 1197–1268 гг. также короли Сицилийского королевства. Последний Гогенштауфен – Конрадин, сын Конрада IV – погиб в Италии в 1268 г. в возрасте 16 лет.] из-за своей любви к Италии потерявшие империю и жизнь, от Барбароссы вплоть до юного Конрадина, казненного итальянскими палачами, – и наши художники, поэты, Эйхендорф, Швинд, Гейнзе, Мюллер[5 - Мориц фон Швинд (1804–1871) – австрийский живописец и график. Иоганн Якоб Вильгельм Гейнзе (1746–1803) – немецкий писатель и теоретик искусства. Вильгельм Мюллер (1794–1827) – немецкий поэт-романтик. – Примеч. ред.] Гёте – его «Миньона»…

– Ты знаешь край… – затянула было советница.

– Спой-ка нам это, Элизабет, – попросила госпожа Хайндорф.

Ничуть не жеманясь, Элизабет направилась к роялю.

Откинувшись на спинку стула, Фриц слушал и не мог оторвать взгляда от изящной головки с тяжелым узлом золотых волос на затылке, окруженной нежным мерцающим ореолом света.

– Ты знаешь край…

В саду зашумели кроны деревьев. Сквозь тихие звуки вступления вновь зазвучал чистый девичий голос:

– Ты видел дом…

Наступила тишина. Медленно растаял в воздухе последний аккорд. Элизабет встала и вышла на террасу.

Молодой поэт пробасил:

– Но это же прекрасно!

Какое-то время все молча оставались на своих местах, затем советница предложила гостям разойтись.

Но хозяйка дома все еще не хотела отпускать Фрица, – ведь он пришел так поздно.

И Фриц остался, поджидая, когда хозяйка дома проводит гостей.

Тут в гостиную вернулась Элизабет. Фриц только собрался поблагодарить ее за пение, как вдруг заметил, что она плачет. В испуге он схватил ее за руку.

– Да нет, пустяки, – пробормотала Элизабет, – сущие пустяки. Просто на меня что-то нашло.