Новогодний зайчик

Новогодний зайчик

Алан Олегович Башкатов

Солдат времён первой мировой войны погибает в праздник, но вымаливает у духа Нового года позволить ему ещё раз встретиться со своей семьёй.

Алан Башкатов

Новогодний зайчик

Стояла холодная зима 1914-го года. Подходила пора Нового года.

Первая мировая война в истории запомнилась, как «окопная», когда практически на всех участках боевых действий не велось никаких наступательных операций. Противники так хорошо оборудовали свои укрепления, что другие просто не могли взять их.

Только в смелый бой пойдёт одна колонна, как вражеский пулемёт своей очередью тут же оборвёт решительность наступающих. Солдатам только и оставалось, что отсиживаться у себя в укреплениях и ждать нерационального шага от своих противников.

Один из солдат по имени Василий в это время проверял показания своих карманных часов.

– Десять часов, – вздыхал он. – Скоро Новый год.

– А мы продолжаем сидеть здесь. – Сыронизировал солдат Артемий Земельный.

– И не говори!

– Я понимаю, что каждый плацдарм важен, но на нашем воюет такое ничтожное количество людей, что, готов поспорить, нас даже не включат в книжки по истории. – Заявил третий солдат Михаил, сонно покачиваясь на своей винтовке.

Действительно. На данном участке, что располагался чуть южнее Галиции, с обеих сторон сражалось от силы по тридцать человек.

– Важный, не важный, а в корабле любая брешь может заставить того пойти ко дну. – Подметил Василий.

– Не всегда. Слышал я, что мол сейчас на кораблях устанавливают специальные переборки, которые не пропускают воду в другие отсеки.

– Только вот Титаник это не спасло!

– Да прекратите вы. – Вежливо попросил тех двоих Артемий, – Али вы забыли, кто здесь кому товарищ, а кто нет?

Они замолчали.

Война действительно была долгой, а сражения однообразными: утром бомбёжка, вечером гляделки на поле, как бы вражеский солдат вперёд не пошёл. Многим война уже успела надоесть, да и санитарные условия в окопах оставляли желать лучшего.

Вечерами солдаты любили помечтать о своём возвращении домой.

Артемий ещё немного помолчал, а потом с задумчивым видом достал из кармана шинели фотографию двоих маленьких деток: мальчика и девочки. Под фото всегда лежал рисунок, изображавший солнышко, домик с дымом из печной трубы и деревце рядом с этим домиком. Был он нарисован простым карандашом и никак не раскрашен, но всё равно дарил тепло.