Похищенная для монстра

 Мне страшно, Эл! Не звони мне!

Я не поверила своим ушам! Как?! Как я могла вляпаться во всё это и не получить ничего?! Я с безумной надеждой поехала к дому Клары. Но не доходя до дома подруги, поняла: Клара не соврала. Я прислонилась пылающим лбом к холодным железным прутьям…

Что делать?

Это был конец всего!

А ещё я чувствовала, как сильно нарывают места укусов. Моя шея была спрятана под высоким воротом водолазки. Но я ощущала, что шею печёт. В общественном туалете я оттянула ворот и ужаснулась: раны почернели и вздулись.

Я поспешно натянула водолазку обратно и не придумала ничего лучше, чем вернуться в тот полицейский участок, где мне выписали штраф. Я дождалась полицейского.

– Извините, офицер. Но я не смогу заплатить штраф. Я согласна на административные работы и ночлежку.

Ночлежка – это просто огромная комната. На полу разложены тоненькие матрасы. Каждому выдаётся хлипкий матрас, тонкая подушка и бумажное одеяло.

Это самый настоящий ад. В воздухе стоит тяжёлая вонь немытых тел.

Бездомные визжат и дерутся, отбирая у слабых спальные принадлежности. В дальнем углу кто-то сдавленно стонет: то ли трахаются, то ли насилуют кого-то.

В первую ночь я с опаской ступила на эту территорию. Меня тут же едва не сбили с ног, попытавшись отобрать тонкий матрас. На моё счастье, дежурный совершал обход. Он пальнул в воздух поверх голов. Бродяги успокоились. Но злым шёпотом мне пообещали, что ночью меня прикончат.

Я боялась уснуть. Жаль, что нельзя было взять с собой оружие: при входе нас тщательно досматривали.

Едва я сомкнула глаза, как почувствовала, что по телу шарят несколько рук. Мне зажали рот ладонью. Я извернулась и вонзила зубы в руку. Нападавший заверещал. Он пытался вырвать свою ладонь. Но у меня зубы сомкнулись, словно капкан. Я стискивала зубы плотнее и плотнее, пока сквозь кожу и мясо не добралась до кости. Нападавшие испуганно отпрянули в сторону.

Главный пострадавший уже не верещал, а скулил, едва слышно. Его силой оттащили двое охранников. Поднялся невообразимый шум. Нападавший орал, что я – «пожиратель».

Слушок разнёсся быстро. Теперь вокруг меня постоянно было много свободного места. На мой клочок пространства никто не претендовал. Я оказалась на самом дне. Хуже и быть не могло…

Хотя нет, могло.

Раны нарывали и жутко болели три дня. На четвёртый день я еле смогла встать.