Похищенная для монстра

Теперь вы просите меня ещё об одной приятной встрече! Так что подотрись своими четыреста восьмьюдесятью тысячами, пожиратель! Мне нужно пять миллионов.

– Ха, – говорит он, а потом раскатисто и громко смеётся.

– Смешная сумма, да? Маленькая? Кажется, я продешевила? Давай, увеличим до шести? По три миллиона с каждого из вас. Итого шесть миллионов.

– Твой счёт лопнет от твоих аппетитов!

– Главное, чтобы ваши яйца не лопнули от недотраха! – огрызаюсь я, дёргая запястье.

Я уже стёрла кожу до крови.

– Почему так много? – рокочет его голос.

– Не твоё дело. Может быть, я жадная шлюха, как ты и сказал.

– Шлюха с нетронутой целкой?

– Целка стоит дорого. Не знал? Я поняла, что продешевила, и просто хочу наверстать упущенное.

– Эл-лен.

Я шумно сглатываю, отзываясь на своё имя с готовностью домашнего питомца служить и подчиняться. Невыносимое желание делает меня почти слепой и глухой ко всему, кроме голоса пожирателя.

– Зачем тебе столько денег, самка?

Проклятье. Кажется, мне просто послышалось, что он звал меня по имени. Но губы уже сами послушно выдают ответ.

– Мне нужно заплатить за операцию брата. Плюс восстановительный курс, плюс обучение в университете, плюс жильё…

– Ты говоришь о взрослом брате или о немощном ребёнке? – уточняет Сай.

– Какая тебе разница, Сай? Тебе незнакомы слова ответственность, забота и тревога.

– Ошибаешься.

– Ты и понятия не имеешь, какая на земле дорогая жизнь. А я хочу, чтобы у брата была большая подушка безопасности. Всегда. Он должен жить. Он достоин лучшего.

Я безотчётно улыбаюсь:

– Мой брат – самый умный. Однажды он создаст то, что уничтожит вас. Всех, до единого.

Глава 20. Саймон

Забавная дрянь.

Едва сдерживается, чтобы не сорваться и скалит зубы очень самоуверенно. Вырвать бы ей оба клыка и заставить щербато улыбаться, показывая позорные пустоты в челюсти.

Я перехватываю свою мысль. Она не с Терлеа. У неё нет клыков и наказание будет не вполовину так позорно, как для терлеанских женщин. Хотя почему-то сейчас, когда самка дерзит и не уступает, кажется, что она одна из тех женщин, кому суждено быть маоррой – сердцевиной Тройственного союза, его пульсом и связующим узлом. Только маорра может разговаривать с мужчинами на равных.