Новые сказки – V. Том 1

Мы отправились в сторону диспетчерской. Я плохо поспевала за шустрым грузовиком, поэтому Грого сказал:

– Забирайся в кузов и держись покрепче! У тебя лапки коротковаты по таким сугробам ходить.

Он ловко петлял по снежным дорожкам. В моем сердце с каждой минутой крепла уверенность, что это именно моя сестричка говорила со мной. Какая же она мудрая, если решила позвать меня в приемник, чтобы я точно услышала. Я все думала, думала. А Грого ехал, ехал, и, наконец, мы добрались до крыльца, над которым крупными буквами было написано «Посторонним вход воспрещен!»

– Как ты думаешь, мы – посторонние? – спросила я у Грого.

– Если пойдем по сторонам, то будем посторонними, а если пойдем тут, – грузовичок указал на центр крыльца, – то будем тутосторонними.

Мы с Грого осторожно крались по тутосторонней части крыльца, чтобы не стать посторонними.

Хлыстова Лаура, 13 лет

Когда мы оказались внутри и поднялись еще по одной лестнице, мы сразу увидели дверь в диспетчерскую. Точнее, дверей не было, а был вход в небольшую комнатку, заставленную коробками, в центре которой стоял стол с микрофоном.

А перед столом – массивное крутящееся кресло на колесиках, спинкой к нам. Мы в нерешительности остановились у порога. То ли от сквозняка, то ли от волнения я поежилась, а Грого заурчал. «Ты – храбрый-храбрый пес», – снова напомнила я себе и громко спросила:

– Есть тут кто?

Кресло заскрипело, отчего мы струсили и спрятались за ближайшую коробку. Оно медленно повернулось к нам. В самом центре сидел колокольчик.

Мы осмелели и показались из убежища.

– Дон, просто Дон, – представился колокольчик, звякнул и спрыгнул на пол. – Понимаете ли, надоело висеть над входом, вот решил стать радиоведущим.

– Так это ты говорил из приемника? – разочарованно спросила я.

– Не только говорил, но и пел. Голос-то у меня отличный. В четырнадцати тональностях звенеть могу, – не без гордости сказал колокольчик.

– Так это… А как же: Варежжжжка? А сестричка? – со слезами бормотала я.

– Эй, ну чего же ты? – утешал меня Грого.

– Я была уверена, что она тут, а ее нет… Где же, где же она теперь? – заплакала я во весь голос.

– Найдется, ей-богу, найдется. И сестричка найдется, и я найдусь. Славик просто забыл, где оставил меня. Но еще день, и он обязательно вспомнит, – сказал Грого и тоже принялся плакать.

– Вы заблудились что ли? – спросил колокольчик, отодвигаясь от лужи наших слез.

Пришлось рассказать ему нашу историю с самого начала.