Новые сказки. Книга VIII

И, сколько бы ни предлагали мужики снова жениться, Тарас только руками разводил: мол, теперь легче стало: Матвей помощником растёт, не первый год подпаском ходит.

Правда, замечали деревенские жители, что парнишка не такой, как все, – любил со звёздами разговаривать. А о чём – никто и не знал. Тяжко жилось мальчишке. Может, это мать после смерти звёздочкой стала и с небес советом помогала, скрашивала его ночи сиротские. Может, звёзды друзей заменили, в игры дивные с ним играли. В деревне-то у Матвея почитай ни одного друга не было.

Да и некогда ему с ребятами играться. Вставал пастушок с первыми петухами. Помогал отцу по хозяйству. Выпивал кружку парного молока с куском ржаного хлеба и был готов к работе. Играя на дудочке, обходил деревню.

В каждом деле свои секреты! Пастух передал сыну всё, что сам знал. Весеннюю пастьбу начинали не рано, а осеннюю заканчивали с наступлением заморозков. Пастбища выбирали разные: сначала стадо пасли на Красной дорожке, потом от деревни уходили дальше. На Тинкин покос, где низина, гоняли коров, когда стояла засуха.

К Рухловской канаве – после дождичка, там на пригорке трава в жару жухла.

Матвей как-то поинтересовался, почему места так назвали. Отец объяснил. Тинкин покос?! Так это тётя Тина Кокарева с мужем там сено косили. Сенокос заброшен – название осталось. Канаву, говорят, для осушения болота вокруг деревни выкопали под руководством Рухлова, первого жителя деревни. Красная дорожка неспроста такой стала. Раньше на поля в бункерах удобрение возили, оно сквозь мелкие щели сыпалось на землю.

Вот почва и стала красно-коричневого цвета. Матвей внимательно слушал и запоминал.

В конце августа у отца прихватило почки. Врач отправил его в город в больницу. Матвей, как обычно, начал утренний обход. Хозяйки выглядывали из окон, интересовались, справится ли один. Пастушок в ответ улыбался.

Вдруг на дороге прямо перед Матвеем, как привидение, появилась сгорбленная старуха в плюшевой тужурке, в чёрной, до земли юбке. На голове – обветшалый платок, из-под которого в разные стороны торчали две седые тонкие косички.

Внешний вид выдавал характер тётки Власты. На её лице застыло недовольство, глаза сощурены, узкие губы поджаты. Тонкий, кочковатый нос почти касался губ. Своего дома в деревне у тётки Власты не было, жила у сестры, а распоряжалась там как хозяйка. Местные жители побаивались, обходили избу стороной.

Тётка Власта руки в бока упёрла, брови нахмурила:

– Сам не управишься! В стаде больше тридцати коров.