Нож-саморез

 – А если пойти попросить кузнеца перековать ножик, а? В подкову, а?

Николай Иванович посмотрел на старуху добрым взглядом, улыбнулся самыми уголками рта, и сказал:

– Пошел тогда волк к кузнецу, и тот перековал ему голос из грубого волчьего в тонкий козий. Ты Натальтимофевна головой то подумай, у нас тут не сказки, у нас всё серьёзно. Как бы ты пришла к кузнецу, например к дяде Васе, и отдала бы ему этот ножик, зная, что как только кузнец заснёт, так ему и конец?

– Так нешто я бы ему не сказала? Сказала бы!

– Не сомневаюсь.

А дядя Вася бы как обрадовался и у тебя ножик сразу хвать!

Наталья Тимофеевна шмыгнула носом, сморщилась, достала из кармана льняной лоскут, и принялась вытирать им слезу.

Николай Иванович между тем продолжал:

– Вот взял бы у тебя дядя Вася ножик, что бы ты утром его детям сказала? У него их пятеро. Кто теперь их кормить будет, а?

– Не знаю! – Заплакала Наталья Тимофеевна. – Как поступить – не знаю! Ты у нас умный, вот и думай.

– А чего тут думать-то? – Николай Иванович улыбнулся, поднялся, сделал три шага, остановился возле каменного столика, взял нож, потрогал большим пальцем лезвие.

 – Ну вот, теперь я стал хозяином этого самореза. Будем меняться. Кто не спит, того и нож. Договорились, Митя?

– Ага! – Митька, испугавшийся было, разом повеселел. Дядя Коля головастый, в обиду не даст.

Николай Иванович вернулся обратно в кресло, положил ножик на стол, посмотрел на Митьку.

– А скажи ка мне, Митя, что необычного или интересного случилось в твоей жизни за последние дни?

Митька задумался.

Нет, ничего необычного не происходило.

– Может, встретил кого? – Подсказала Наталья Тимофеевна.

– Позавчера татары приехали, шатры на пустыре поставили. Мы с Васькой и Сонькой к ним ходили вчера.

– И что татары?

– Ничего. Баранину варили. Нам по куску дали.

– А я-то думала, чего ты за ужином так плохо пироги ел? А ты, оказывается, в гости ходил!

– По какому делу пожаловали? – Поинтересовался Николай Иванович.

– Там у них есть татарин молодой, так он свататься к кому-то приехал.

Я не понял – к кому. Сонька с ними разговаривала.

– Понятно теперь зачем он монисту приносил. – Буркнул Николай Иванович.

– Уж, не за Семёна ли Васильевича доченьку Иринушку?! – Наталья Тимофеевна ахнула. – Час от часу не легче! Бабы в церкви сказывали, что свататься к ней едет царевич красоты неописуемой. Ан, поди ж ты, татарин!

Дверь отворилась. В кабинет вошел Прохор с охапкой дров.