Норвежские сказки

Когда вернулась она домой с венком, все обрадовались, потому что принцесса была весела и радостна, а король решил, что не так уж и трудно будет избавиться от белого медведя.

И в четверг приказал своим солдатам окружить замок и не пускать никого внутрь. Но никто не мог справиться с белым медведем, который пришёл за невестой, ни одна пуля и ни один меч не брали его, а вот он расшвыривал врагов в разные стороны и шёл вперёд. Рассердился король и послал к жениху старшую дочь. Посадил её медведь себе на спину и убежал.

Они уже были далеко от дворца, когда спросил медведь старшую принцессу:

– Хорошо ли сидишь, далеко ли глядишь?

– Нет, на коленях у матушки-королевы удобнее мне сидеть, а из дворца короля-батюшки лучше по сторонам глядеть.

– Не моя ты избранница, – сказал медведь и отправил принцессу восвояси.

В следующий четверг пришёл он опять за невестой, и снова всё повторилось – ни одна пуля его не брала, и ни один меч не кусал. А он разбрасывал противников во все стороны.

Взмолился король о пощаде и отправил к нему среднюю дочь. Посадил медведь её себе на спину и убежал.

Они уже были далеко от дворца, когда жених спросил:

– Хорошо ли сидишь, далеко ли глядишь?

– Нет, на коленях у матушки-королевы удобнее мне сидеть, а из дворца короля-батюшки лучше по сторонам глядеть.

– Не моя ты избранница, – сказал медведь и отправил и эту принцессу восвояси.

И снова пришёл он в четверг. Бился он в этот раз с ещё большей яростью, ещё больше народа положил, и испугался король пуще прежнего.

Не хотелось ему совсем без войска остаться. Пришлось отдать жениху его избранницу.

Посадил её медведь себе на спину да и был таков.

Они уже были далеко от дворца, когда жених спросил:

– Хорошо ли сидишь, далеко ли глядишь?

– Да, мне очень удобно, и так хорошо я себя никогда ещё не чувствовала, – отвечала младшая принцесса.

– Вот ты и есть моя избранница, – сказал медведь.

Вскоре пришли они ко дворцу такой красоты, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

По сравнению с ним показался принцессе дворец её батюшки жалкой лачугой. Стала она жить да поживать там в своё удовольствие, а из забот была у неё только одна – огонь в очаге поддерживать. Муж уходил рано утром, когда она ещё спала, по своим делам в обличье медведя, а вечером возвращался домой, когда уже было темно, и превращался в человека. Вот только не видела она никогда его лицо: не разрешал он ей свечи зажигать.