Фрай Уэнсли – на службе тайного министерства. Книга третья

 – Гильтон, выпроводи гостя! Немедленно!

Но за дверью было по-прежнему тихо, вдруг незваный визитер рассмеялся и его жуткий смех явно пришелся епископу не по душе, подобное даже раздражало.

– Смертный, ты испугался и призываешь своего слугу, вот только могу тебя расстроить – твой раб мертв, он не хотел меня впускать.

– Что!? Вы убили Гильтона? Вы угрожаете мне?! – кажется, в последнем вопросе послышалось отчаянье.

– Не угрожаю, предупреждаю. Хотя твоя особь ничтожна, она избрана служить высшим целям, но сам, ты, уже не жилец.

Скарабей угрожающе шевельнул усиками, распахнул крылья и прыгнул, приземлившись прямо у носа епископа. Тот соскочил с кресла в ужасе, пытаясь избавиться от противной нависшей на нем букашки. Но жук намертво вцепился в щеку.

– А-а-а!!! Отпусти меня! Что вы делаете!? – в отчаянии вскричал важный господин.

А в ответ услышал лишь смех, теперь посетитель больше не таился под тенью балахона, капюшон слетел и на человека воззрился мертвец, отчасти перебинтованный, он состоял из костей, сухожилий и тряпок, вместо обычных глаз, зеницы не обрамленные веком, нос и губы истлели, вместо этого ему зубоскалил череп.

И было в этом мертвеце столько песка, что тот сыпался на полированный стол, да и тропка в кабинет была усыпана сыпучими крупинками.

Человек боролся с насекомым, пытаясь его отодрать, а скарабей тем временем легко распорол ноздрю, от чего хлынула красивая алая струйка крови и начал влезать внутрь головы, и ему это удавалось. Епископ в ужасе кричал, его вопль эхом бороздил коридорами, но никто не приходил на помощь.

А странный мертвец продолжал хохотать. Когда скарабей полностью взобрался в ноздрю, человек упал, пару раз выгнулся в конвульсиях и притих, распластавшись на полу…

***

Тем же вечером, Фрай сидел в кругу друзей и родных, в обители горделивого виконта Беррингтона. Фортрайд обрадовался такому пополнению его кружка собеседников. Хотя Эдвард умел парировать все дружественные выпады вельможи, по разумным речам преподобного пресвитера Уэнсли тот уже соскучился.

А ничего так не способствует выздоровлению, как возвращение к привычному для всех занятию.

– Смею заверить, судьба твоего дяди меня порой волнует больше, чем ноющий зуб. Челюсть сводит от боли, а я все о нем пекусь, как поживает наш новоиспеченный политический деятель, какие успехи в его поприще?

– Сдается мне, вы каждый день в поисках меня проводите, встречаемся ежедневно, все события у вас на слуху, даже с кем я обедаю и сколько раз.