Фрай Уэнсли – на службе тайного министерства. Книга третья

 – Приятно видеть человека в здравом уме, умеющего рисковать во имя правого дела. Мои подчиненные проходят подобную проверку, а вы уже готовый вояка.

Фрай улыбнулся, в отличие от его друзей, которые не спешили проявлять к этой дамочке симпатию, молодой человек не придерживался общего мнения, доверяя своему:

– Вы преувеличиваете мои способности, назвать меня воякой – очень громко звучит. Я священник, у которого в походной сумке бутылочки со свяченой водой, библия и святое распятие. А еще меч, который я, увы, забыл дома.

– Это не важно, какое у вас оружие, важно – какой вы человек.

– Она заговаривает ему зубы, – шепнула Фрейлин одними губами, белому колдуну.

– Рассказывайте уже ваш план, хватит плясать вокруг да около, – отозвался Эдвард, которому порядком поднадоело общение со шпионами.

– Мистер Уэнсли, вы очень не выдержаны в последнее время.

– У меня нет много свободного времени, чтобы проводить его в милой болтовне, я не собираюсь здесь задерживаться.

– Вы можете и вовсе покинуть столицу завтра, – утвердительно ответила адъютант. – Пока что, в ваших услугах никто не нуждается.

– Вы думаете подставить моего племянника в одиночку под удар противника, но не учитываете, что я не согласен с таким исходом дела.

– Дядя! – возмутился Фрай, ему не нравилось, что приехавшие с ним друзья так агрессивно были настроены против леди Шерон и мистера Ласко. Последний, правда, не вступал в разговор, но это не избавляло его от косых взглядов со стороны Фрейлин и Эдварда.

Единственно Бонна мило стоила глазки, без всякой предвзятости, но ее мнением не интересовались.

– Фрай, тебя хотят втянуть в западню, – спокойно ответил родственник. – Разве ты не понимаешь, что будешь подсадной уткой, мишенью, и тобой легко пожертвовать в случае чего, увы, таковы принципы этого шпионского министерства – играть за счет других.

Леди Шерон спокойно пропускала мимо ушей колкие замечания, эту женщину ничего не могло вывести из себя, на все претензии колдуна мило улыбалась, безо всякой неприязни; на взгляды Фрейлин – кокетливо качала головой.

Преподобному пресвитеру Уэнсли казалось, что они ведут себя, как дикари, не дав завершить разговор. Он был не рад, что пошел спрашиваться дядю, надеясь на его совет; и с Фрейлин говорил открыто о своей отлучке, а теперь вынужден краснеть за спутников, хотя идея поимки предателей не казалась ему чем-то невыполнимым.