О Гриньке, о Саньке и немного о девчонках

А на днях ударил мороз, и они стали как железные. Грохнешь по ним палкой – звенят. Но меня это не расстраивает. Пусть висят сколько им хочется. Мать с отцом поругали-поругали и купили мне новые штаны и куртку. Правда, немного великоватые. Рукава приходится подгибать, а штаны засучивать. Но я не обижаюсь. Мне всегда покупают одёжку, как поясняет мать, с запасом. А на что мне нужен этот запас, убей не пойму.

Прошлым летом забрались мы к Марье Шиковой в огород за помидорами, а она увидела. Схватила прут – и за нами.

Все мальчишки убежали, и я бы убежал – я не тише их бегаю, – но у меня на штанах запа`х распустился. Я запутался и упал. А Марья и рада. Думала, что догнала, и так меня отходила, что я после целых две недели глядеть не мог на чужие огороды.

А ещё говорят, что запас карман не дерёт.

Однажды подрались мы с Гринькой, и подрались-то из-за пустяка – из-за сломанной лыжи. И не то чтобы подрались – скорее он меня валтузил, а я только отмахивался. Он длинный верзила, и рукава у него по локти, а у меня с запасом.

Пока я искал кулак в своём рукаве, он мне весь нос расквасил и лыжу забрал. Такая драка не по-честному, я так и сказал Гриньке, a он прищурился и говорит:

– А зачем ты хотел мою лыжу взять?

– Так это, – говорю, – моя лыжа. Я её нашёл первым.

– Нет, моя, – говорит Гринька, – я её увидал первый.

– Где же, – говорю, – Гриньк, ты её увидал, ежели я её нашёл?

– А я её, – говорит, – ещё летом видал.

– Ну и что, что летом. Мало ли что я летом видал.

– А что, – говорит, – ты летом видал?

– Ну…

– Вот, – говорит, – и ну.

Я разозлился и говорю:

– Танк я видал.

– Вот, – говорит, – и бери свой танк. А лыжа моя.

– Так как же, Гриньк, я его возьму?

– А я, – говорит, – не знаю.

– Не знаешь, – говорю, – а за что ты меня по носу двинул?

– А я, – говорит, – не двигал, я только дотронулся.

– А-яй, – говорю, – дотронулся, коли кровь пошла.

– Это, – говорит, – у тебя нос такой хлипкий.

– Хлипкий, у меня искры из глаз посыпались.

– Искры? – удивился Гринька. – Врёшь, я что-то не видал.

На этом мы и разошлись и не встречались долго. Пожалуй, до самой зимы. А потом нам надоело сердиться, и мы помирились.

Гринька – он ничего, отходчивый. Он первый пришёл ко мне и говорит:

– Сань, пойдём на лыжах кататься?

А я говорю:

– Да я, Гринь, уроки не выучил.

А он говорит:

– Брось, всё равно все книжки не выучишь.

– И правда, Гринь. Учу-учу и никак не пойму.