О Гриньке, о Саньке и немного о девчонках

Квартировал он где придётся, кормился отбросами на помойках да тем, что дадут мальчишки. А мальчишки народ не ахти сознательный. Иногда и покормят, а иной раз такого пинка дадут…

Тарзана мы нашли у мусорной ямы за домом председателя колхоза. Здесь была его лучшая кухня.

– Тарзан, ко мне, – позвал Гринька.

Пёс настороженно повернул голову и скакнул в сторону.

Гринька вынул из-за пазухи припасённый на охоту ломоть хлеба.

Тарзан вмиг сменил своё недоверие на горячую преданность. В два прыжка он очутился возле наших ног, завилял хвостом, запрыгал и даже унизительно поползал на брюхе.

Пока он так заверял нас в своей искренней дружбе, я посадил его на верёвку.

Горбушку Гринька снова спрятал за пазуху.

Тарзан жадно облизнулся.

– Нет, друг. Поймай сначала зайца.

Пёс, ободрённый его словами, начал вести себя совсем легкомысленно. Нам это стало неприятно. Да и кому хочешь не понравится. Представьте себе: мы идём вдоль деревни, идём почти что с настоящим ружьём, идём не куда-нибудь, а на охоту.

И собака должна чувствовать это и держаться степенно, озабоченно. А он, бестолочь, только мешал нам идти, скакал перед нами на задних лапах и всё лез к Гриньке целоваться.

За деревней Тарзан одумался. Он, видимо, понял, что рассчитывать на спрятанную горбушку не приходится, и загрустил. Начал печально оглядываться, отставать.

Я потянул его силком.

Так мы и охотились. Я шёл впереди, за мной на верёвке тащился пёс, а за ним, погоняя его, как телка, шёл с самопалом на плече Гринька.

Мы обошли весь колхозный огород, где, как уверял Гринька, зайцев хоть за уши цапай, облазили все долы и овраги, измерили шагами поля вокруг деревни, измучились – и всё без толку.

Звери-зайцы как вымерли.

– В лесу они, – решил Гринька, – осины гложут.

Я вздохнул.

– И нам бы.

– Что?

– Поесть.

Гринька достал горбушку и разломил её на троих.

– Поедим – и в лес.

Я едва не подавился.

– А не завтра, Гринь? Уж больно ноги гудят.

– Мы с краешку, Сань.

Посмотрим и вернёмся.

– Если с краешку.

– В осиннике. Там и волки бывают.

– Волки… А что ты, Гринь, всё ходишь и ходишь с ружьём? Дай и я похожу.

– Оно тяжёлое, Сань. А ты и так устал.

– Я уже не устал, Гринь.

– Зато ты с собакой, Сань.

– С собакой… Вот, на вот, возьми её. А ружьё давай.

Я снял с Гринькиного плеча ружьё и повесил его к себе на шею. И удивительно: во мне сразу прибавилось и храбрости, и бодрости. А Гринька скис.