Облачко-Принцесса. Сказка-раскраска

Однако, он не учёл, что Медвежонок не мог ещё резво бегать – он еле-еле ковылял на своих полу-лапках полу-покрышках колёс.

А на зов насмерть перепуганного часового уже слетались со всех сторон облачки-стража – маленькие и большие, худенькие и пузатые циклопы. Они схватили Полу-Топтыжкина и сразу же крепко-накрепко связали его, чтобы он не мог дальше ни в кого превращаться.

– Прощайте!.. айте!.. айте!.. Освободите!.. ите!.. ите!.. Принцессу!.. ессу!.. ессу!.. – то ли закричало, то ли прорычало облачко-уродец – что-то среднее между автомобилем-рефрижератором и буроватой зверушкой.

И эхо разнесло его напутственное рыканье по закоулкам Замка.

Затем караульные скрутили и бедного Барашка. Как раз в тот момент, когда он был чем-то средним между Ягнёнком и Лоскутком.

– Только… не надо… кромсать… меня… на шашлык… или на заплатки… – заплетающейся половинкой язычка попросил Полу-Барашек.

«Связываться с такой толпой охранников, значит тоже попасть к ним в лапы, – решил Никита. – Надо действовать по-другому».

Он добежал до укрытия и юркнул в дверь

– Держитесь! – крикнул он пленникам. – Я освобожу Принцессу, и вместе с ней мы освободим вас!

И громко звякнув, задвинул кованую щеколду

Скоморох в обличье принца

Оглянувшись, Никита обнаружил тускло освещённую чёрную лестницу. И вдруг почувствовал, как на его ухо сам собой прицепился наушник.

– Лезь наверх, – приказали из него.

– А ты кто? – спросил мальчик.

– Я-я, – подвывая, объяснил наушник, – тво-ой вну-утренний го-олос!

Голос был девчоночий.

Это насторожило Никиту. «Ну и ладно, – подумав, решил он, – поработает навигатором».

И мальчик, прыгая через две ступеньки, с алебардой наперевес, поспешил к заоблачной башне.

Площадка третьего этажа неожиданно встретила его ярким освещением и пышным убранством, как будто бы она была от другой лестницы, от парадной. Посредине стены сияло, в обрамлении бархата и золоченых гирлянд, зеркало. Оттуда таращился на Никиту невзрачный мальчик с нелепым, огромным оружием в руках.

Шорты на нём от падения на булыжную мостовую испачкались, футболка была разорвана, на сандалике болтался оторванный ремешок, на локте и подбородке краснели ссадины.

А рядом, как бы приглашая гостя переодеться, ломилась от нарядов вешалка с вышитыми золотом и серебром камзолами и штанами, с шёлковыми белоснежными рубашками, с головными уборами, сверкающими вкраплениями драгоценностей, с ботфортами, туфлями и сафьяновыми сапожками.