Песнь призрачного леса

«Баллада о двух сестрах» – это старинная народная песня, как можно догадаться, о двух сестрах. Они обе влюбляются в одного парня, и одна другую топит в реке. Потом тело погибшей выносит на берег, там его находит юный менестрель и из костей мастерит арфу. Точнее – саму арфу из костей, а струны – из ее волос. Певец идет к родному дому несчастной. Однако там арфа из останков утопленницы способна играть лишь одну мелодию: «Прощай, отец мой дорогой».

Отец сыграл мне «Балладу о двух сестрах» в один из периодов душевных невзгод, когда все его песни окрашивались мрачными, тоскливыми тонами независимо от содержания.

В такие времена папа так отдалялся от ярких красок и переливов блюграсса, как только может отдалиться человек со скрипкой в руке. Легко было представить себе, что это он лично загубил добрую сестру – так надрывно заливался его инструмент, так хрипло-печально лился голос:

Струна запела под рукой,

«Прощай, отец мой дорогой!»

Другая вторит ей струна,

«Прощай, мой друг!» – поет она[5 - Перевод С.

Маршака.].

Я разучивала «Балладу» много недель подряд, но исполнить ее, как отец, и сейчас не смогу. У меня все равно получается по-своему. Интонация выходит сладкозвучной и светлой, как я ни стараюсь ее углубить и «затемнить». И все равно эта песня меня не отпускает – как будто скрипка моя сама хочет играть только ее, и все тут.

Никогда не призналась бы кому-то, да и самой себе признаюсь с содроганием, но если бы мне подарили скрипку из папиных костей, я не отказалась бы.

Приняла бы и узнала от нее все тайны, что он унес с собой, все печали его сердца. Думаю, это они делали его музыку такой прекрасной.

– Никак не пойму, почему ты так упорно отвергаешь все новое. – Сара словно читает мои мысли.

– А я не пойму, почему ты отвергаешь все хорошее, – парирую я, вспыхнув.

Сара уже открывает рот, чтобы возразить, но тут же смыкает губы и упирает взгляд в колени.

Так всегда: напускает на себя самый жесткий, властный вид, но под ним неизменно скрывается другая Сара – нежная, легкоранимая, которую первая так тщательно прячет. Мой укол оказался весьма болезненным.

Я не успеваю извиниться, она хватает банджо и гордо удаляется прочь через лес – только сосновые иголки из-под ступней разлетаются. Орландо со стоном воздвигается на ноги и удалятся следом за ней, оставляя меня наедине с деревьями.