Песнь призрачного леса

Нет, наверное, все еще моя, только наполовину пустая – без части вещей, среди которых я росла.

Впрочем, кое-что осталось.

Сара усаживается в мое кресло-качалку и вглядывается в железное жерло камина так, словно оттуда вот-вот должна выпорхнуть летучая мышь. Я прилагаю усилия, чтобы увидеть спальню ее глазами. Отслаивающиеся обои. Углы на потолке затканы паутиной. На всех подоконниках – осиные трупики. Древние половицы, пожалуй, теперь состоят из грязи в равной пропорции с древесиной. В общем, сплошной тлен и запустение.

Кажется, примерно такого же мнения Сара о музыке, которую люблю я: унылое старье из пыльного чулана. Боюсь, что привозить ее сюда было ошибкой. Только укрепляю ее в убеждении: мол, я – это никак не то, что ей нужно.

– Кресло смастерил мой папа, – сообщаю, просто чтобы прервать молчание.

Он колдовал над ним долгие недели – готовил сюрприз к моему первому «юбилею». Десятилетнему. Получается, это один из самых «новых» предметов в интерьере комнаты.

Сара внимательно изучает подлокотники, украшенные резными цветочными узорами.

– Красиво. Везет тебе – осталась от него такая вещь. Сделанная его руками, – тихонько произносит она. Взор – отрешенный, печальный. Наверняка думает о маме. Смерть родителей – вот что связывает нас сильнее всего. Тут мы можем помочь друг другу. Если, конечно, мне удастся отогреть Сару. Заставить раскрыться.

– А у тебя… У тебя ничего от мамы не сохранилось? – спрашиваю робко.

Сара отрицательно качает головой.

– Такого, чтоб вот она сделала специально для меня, – ничего. Конечно, ее старых вещей полон дом. Папа и булавки не выкинул бы.

– Правда? И что, вся одежда так и висит по шкафам и…

Сара кивает.

– Мне нравится жить посреди этого добра. От этого кажется, что я знала ее лучше.

Она улыбается, но грустной улыбкой. Я это знаю точно – иначе ямочка бы появилась.

В самом сердце, в самом центре Сариного естества – одиночество, пустота, невосполнимая боль утраты и напрасное желание утолить ее.

Наверное, в этом и разница между нами. Это и не дает нам сблизиться. Я жажду «объяснить», показать ей, как мое кресло и мой дом живо напоминают музыку, любимую мною. Ведь так и старые вещи Сариной мамы должны наполнять ее жилище воспоминаниями – странными и прекрасными, и причудливыми в своей полноте. Обеспечивать связь с прошлым.