Песнь призрачного леса

– Где мама? – спрашиваю.

– В полиции, отвечает на вопросы. Просит тебя поскорей заехать за Хани.

– Но что случилось? Как? Кто это сделал? Кто…

– Она ничего не сказала. Думаю, это пока неизвестно, но в любом случае мама была слишком расстроена, чтобы долго говорить.

– А Джесс? – спрашиваю торопливо.

Когда я покидала трейлер, он был у себя в комнате, значит, не может иметь к этому отношения… Так?

Тетя Ина выдерживает долгую паузу.

– Не знаю. Твоя мама обмолвилась, что они с Джимом утром уехали на работу вместе, но где он теперь, не сообщила.

Она вообще говорила очень кратко. В основном о том, что в отделении придется задержаться надолго и Хани надо забрать. Поспеши.

Меня затошнило. Кружится голова. Собраться не представляется реальным.

– Я свою машину оставила у Сары, – вспоминаю вслух, уставившись в одну точку – на оборванный лоскут обоев в углу, как раз рядом с телефонным аппаратом. Это Джесс их отколупал – вечно цеплял их за край, занимаясь на скрипке, пока наконец не набрался храбрости заявить папе открыто, что больше играть не намерен.

– Да ладно, не важно, – вмешивается Сара. – Я отвезу тебя в участок, а потом уже заедем домой за машиной.

Тетя подходит и заключает меня в объятия. Гладит по спине, прижимает к сердцу.

– Дорогая. Бедная моя. Какое горе. Мне так жаль.

– Спасибо, тетя Ина. – Отстраняюсь. – Потом позвоню тебе.

– Ладно. И не гоните. Даже сейчас. Все устроится, Шейди.

Так они все говорили и тогда, когда погиб папа. Я оправлюсь, все наладится, все будет хорошо.

Оказалось – неправда. Ничего не стало хорошо, а я не оправилась. Пока он не умер, я жила в гармоничном мире, где светят солнце и луна. Потом он ушел, и солнце вместе с ним погасло. Не с кем мне теперь встретить утро, не с кем войти в новый день.

Джим – конечно, не папа. Джим – это Джим. Моя планета вокруг него не вращается. Да и вообще звезда из него никакая. Так отчего же такое чувство, будто меня внезапно сорвало с берега течением и уносит, уносит?

Я рывком отворяю проржавевшую дверь (переднюю пассажирскую) Сариного допотопного зеленого грузовичка и забираюсь внутрь.

Трогаем, едем прочь от дома, гравий хрустит под шинами. Этот грузовик такой старый, что окна открываются вручную. Я даже не знаю, как этот механизм «по-научному» называется. Рукоятки? Короче, кручу тот, что с моей стороны, стекло ползет вниз, впуская ветерок, теплый, но живительный. Тут, во Флориде, воздух пусть и горячий – но уже хорошо.