Из жизни кукол

В словах не ошибалась, но интонация была неверной. Мерси как будто фальшиво пела, но эта песня ни в малейшей степени не была неприятной; неверные тоны словно рождались где-то глубоко внутри, они звучали печально и в то же время красиво.

Всю сессию Мерси просидела молча, но теперь повернулась к маленькой светлой Люсии и заговорила.

– Ты – птенец. – Глаза Мерси поглощали всякого, кто в них заглядывал, без следа, но сами оставались непроницаемыми. – Ты еще не выучилась летать. Просто раз за разом выпрыгиваешь из гнезда, надеясь на лучшее.

Но каждый раз падаешь на землю и больно ударяешься. А ты попробуй подняться в воздух. Пусть ветер унесет тебя вверх.

Только Мерси могла говорить такие вещи, чтобы никто не засмеялся. Заведи подобные речи Нова, остальных девочек бы уже в бараний рог гнуло от смеха. А Мерси все слушают в полной тишине.

Луве пошевелился, закинул ногу на ногу.

– А ты, Мерси… Когда научилась летать?

– Я не знаю, училась ли я этому. Мне кажется, что меня как будто кто-то несет.

Держит за бока холодными руками… Уверенной хваткой. Вот…

Мерси задрала кофту и указала на оголившиеся ребра.

Все увидели шрам, похожий на розоватую колючую проволоку; он начинался под одной грудью, тянулся наискось через живот и уходил под пояс штанов. Дальше видно не было, но Нова знала, что шрам опускается ниже лобка и заканчивается на внутренней стороне бедра. Мерси было двенадцать лет, когда боевики “Боко харам” распороли ее штыком – после того как изнасиловали.

Потом надели ей на голову цинковое ведро и били по нему обрезком железной трубы, пока у нее не лопнули барабанные перепонки.

Все здесь, кроме, может быть, Луве, думали, что шрам – последствие неудачной операции. Какой-то загадочной кишечной болезни, поразившей ее в детстве. Мерси лгала всем, кроме Новы. Никто из девочек не знал, что Мерси росла в образованной семье, которая могла позволить себе хорошее медицинское обслуживание. Девочки считали, что у всех нигерийских детей от голода мушки в глазах и распухшие животы.

Они ничего не знают.

Мерси, пристально глядя на Луве, опустила кофту.

– Две руки, которые держат тебя? – спросил он. – Которые помогают тебе летать?

Мерси кивнула, но больше ничего не стала говорить.

Нова знала, чьи руки держат Мерси. Руки ее отца. Он держит Мерси и сейчас, спустя три года после того, как пропал без вести. Держит, как держал ее, когда Мерси была маленькой и хотела летать.