Обручье

Положенный ему по статусу кабинет на втором этаже, светлый и почти комфортабельный, Михаил сразу невзлюбил и, если была возможность, старался работать в «берлоге».

– Михаил Вадимыч, ключики сдавать будете? – окликнула его на выходе вахтёрша Ираида Петровна, во весь рот зевавшая над журналом мод.

– Нет, я в магазин на минутку, сегодня ещё поработаю.

На улице пахло молодой листвой, вдоль тротуара зажглись фонари. К остановке только что подкатил автобус, мимо профессора к нему пробежало несколько запоздавших студентов.

Михаил быстро купил в ближайшем магазинчике кофе и заторопился обратно, хотелось ещё успеть повозиться с арабским документом. Во дворе корпуса было уже совсем темно, только светились окна библиотеки и одно узкое на первом этаже – в его «берлоге». Уходя, он забыл погасить свет.

Зато в коридоре половина ламп не горела – бдительная Ираида Петровна, как обычно, экономит казённое электричество. В упавшей на корпус тишине слышно было, как где–то в недрах опустевшего здания гремит вёдрами уборщица.

Михаил уже минуту ковырял ключом в скважине, но замок не поддавался. Да что же это такое? С досады поддал дверь плечом и едва не упал внутрь – дверь неожиданно распахнулась. Забыл запереть? Он шагнул в кабинет, нашарил на стене выключатель и замер с поднятой рукой. Пять минут назад свет в кабинете горел, почему же теперь?..

Внутри словно оборвалась и рассыпалась снежная глыба. Он бешено ударил по выключателю и ринулся к столу. Верхний ящик слегка приоткрыт… нет, этого не может быть, просто не может… руки шарили, не находя, и Михаилу казалось, что воздух в берлоге сгустился и не проходит в лёгкие.

Сейчас с ним будет удар…

Пальцы ухватили жёсткий кожаный угол, профессор Троепольский, отдуваясь, рухнул на стул. Папка с манускриптом оказалась на месте, вон и ключик торчит в замочке. Он не мог вспомнить, вынимал он этот ключ или нет… внутри папки листы рукописи, один, другой… все на месте.

Михаил выпил подряд три кружки кофе и только тогда смог думать хладнокровно.

Кто–то проник в кабинет и хотел взять – что? Ничего ценного, представляющего не научный, а коммерческий интерес, в коллекциях нет. Верхняя Волга – это не Алтай и не Украина, скифского золота здесь не бывает. Он обвёл взглядом набитые стеллажи. Нет, исключено. Значит, что же – манускрипт?

Но кто и, главное, зачем? Он показывал документ аспирантке Маргарите, но вряд ли девица способна распознать его абсолютную уникальность.