Обручье

Ведь славянские культы не имеют столь пугающего антуража, но, при детальном рассмотрении, таят в себе такие возможности… Куда там Necronomikon’у со всей алхимией и ересиографией в придачу! Михаил Троепольский не афишировал своего страстного увлечения историей колдовства, поэтому обычно занимался штудированием источников – как и сегодня – ночами, в полном одиночестве. Под окном кто–то вскрикнул жалобно и испуганно. Михаил легко вскочил на подоконник и высунулся в форточку – нужно осведомиться, что это за вопли в центре города посреди ночи, может быть, помощь нужна? Но на улице никого не было.

Электронные часы на площади показывали 24:01. Электрическое зарево над городом съело звезды, только на юго–востоке, у самого горизонта, мерцала какая–то то ли звёздочка, то ли планета. Отсюда она казалась красноватой, зловещей. «Где–то в той стороне Вежецкое городище. Скоро, скоро отъезд, и это прекрасно». Спрыгивая с подоконника, профессор зацепился за торчащий из рамы кончик шурупа и здорово поранил ладонь. Тяжёлая, густая капля крови поползла вниз по запястью, щекоталась, пока он искал йод и вату. «Конечно, раскоп не обещает ошеломительных сюрпризов, – додумывал мысль Михаил, промокая ранку салфеткой, – однако, как говаривал Бендер, полную гарантию вам может дать только страховой полис… Странно, ранка небольшая, а кровь все никак не унимается…»

***

Человек, именовавший себя Магистром, досадливо пожал плечами, встал с дивана и зажёг настольную лампу.

Придётся, хотя рукопись хочется читать именно так, как последние два часа, – лёжа, при свече. Её неверный свет не мешал звёздам заглядывать в окно, и Магистру казалось, что небосвод заодно с ним, что он тоже вглядывается миллионами своих звёздных глаз в витиеватые арабские письмена. И на того, кто их писал, смотрели те же самые, что и сейчас на Магистра, сияющие глаза неба. Они одинаково бесстрастно взирали и на то, как он скрипит пером по дорогому, подаренному самим Вторым Визирем, пергаменту, и на то, как грамотея волокут к жертвенному камню. Пускай, если задрать голову в Ширазе, увидишь совсем не те созвездия, что висят над Волгой, но это сути не меняет. Если взглянуть не снизу, из людской каши, а сверху, от звёздных хоров, то разницы между какими–нибудь Бобрецами и Ширазом никакой. Скоро, очень скоро, и он, Магистр, будет смотреть на мелочь людскую сверху, как господин и повелитель.