Обручье

Дохнула смрадом клыкастая пасть, волосатые получеловечьи руки с четырехвершковыми когтями впились в тело. Он успел рубануть саблей, дамасская сталь рассекла чёрную плоть! Но края раны плавно сомкнулись, а тварь, развернувшись, ударила наотмашь когтями. Руку пронзила боль, бесполезная сабля отлетела в сторону. Тварь подхватила его, как волк хватает овцу, и, перебросив за спину, нырнула в чащу. Он подпрыгивает на вонючем косматом плече, и каждый толчок отдаётся болью во всем теле. Он рванулся, пытаясь освободиться…

– Тихо ты! Лодку опрокинешь, ну!

Открыл глаза и над собой увидел чёрное небо, звёздный Воз повернулся на север.

В дно челнока тыкались волны, от толчков болело все тело, ныли натёртые кожаными ремнями руки и ноги.

Говорят, нафта может не только гореть в светильниках, но и быстро исцелять раны. Это ему сейчас как раз бы не помешало. Он с трудом разлепил разбитые губы.

– Почему ты мне помогаешь? Ты не боишься, что тебя за это накажут?

– Я выполняю волю Велеса, я не должна ничего бояться.

И если я успею вернуться к утру, никто ничего не узнает. Лучше помолись своим богам, чтобы твои спутники не успели уйти дальше.

– Аллах, да будет благословенно имя Его, един, грех придавать ему сотоварищей… Ты говоришь, они ещё здесь? – Абд Фарадж резко сел, и челнок опасно закачался.

– На острове, за излучиной встали. Небось тебя вчера весь день искали, вот и не ушли далеко. Костров не палят – видать, наших боятся. Линёк их враз заметил, только я не велела никому сказывать.

– Почему?

– Не знаю… так, наверное, сердце почуяло.

– А Линёк – это кто?

– Брат… он у нас зоркий… первый охотник был… болеет вот только. Если я тебе помогу, точно поправится.

Она снова опустила весло в воду и толчками погнала долблёнку вперёд, туда, где проступали, загораживая звезды, макушки деревьев. Через десять минут нос лодки ткнулся в песок.

– К стоянке вашей я не пойду, сам доберёшься. Знаем мы вас, гостей торговых, люди сказывали. Ты как, добредёшь?

– Попробую.

 – Он, пошатываясь, встал на песок. «Велик Аллах над нами, и правда спасён!» Ноги, хвала Всевышнему, держали.

Нос челнока таял во мраке, фигуры девушки не разглядеть, только смутно белеет лицо. И с внезапным интересом он вдруг спросил:

– А что про нас люди сказывали?

– Будто сам не знаешь? Что купец, что разбойник – одна стать. Ладно, ступай себе.

– Пойду. – Он сделал пару неверных шагов и обернулся. – Меня зовут Абд Фарадж.