Обручье

Позвид? Что жрецу Велеса нужно от Сьвы? Неужто волхв каким–то дивом прознал, что она посмела обратиться к Хозяину лесов сама, не спросясь его дозволения? Но предки всегда говорили с богами напрямую, отец рассказывал!

Сьва отважно взглянула Позвиду прямо в лицо и словно провалилась в чёрную яму. На месте правого глаза волхва взбух, налился кровавой синевой здоровенный желвак. Волхв медленно обнажил в усмешке частые волчьи зубы и неуловимо быстрым движением схватил Сьву за шнурок оберега. Блеснули четырехвершковые когти, не успевшие сделаться человечьими ногтями… Клочья шерсти, густо покрывающей кожу, распадались и таяли на глазах Сьвы, она увидела, как сверкнуло в лучах рассвета обручье чёрной бронзы на могучем запястье.

Тогда к ней внезапно вернулся голос, она закричала, и звонкий мальчишеский голос отозвался сразу, словно эхом:

– Сьва, Сьва, сестрёнка! Я здесь!

Позвид рванул, шнурок лопнул, и волхв, повернувшись, исчез в зарослях за секунду до того, как на тропинку выскочил, припадая на больную ногу, встрёпанный Линёк.

***

Ранним воскресным утром город всегда кажется пустой квартирой, жильцы которой спешно укатили на дачу. За тёмными окнами офисов не теплится жизнь, на крыльце университета не гомонят студенты, редкие троллейбусы проползают по улицам спокойно и неторопливо. Водители не требуют от пассажиров сердитыми голосами «освободить двери», потому что и пассажиров–то никаких нет, кроме одного–двух чудаков, и кондукторша благодушествует, досматривая утренний сон прямо на рабочем месте.

Хорошо ехать в таком троллейбусе утром, хорошо потом сойти в самом центре старого города и окунуться в тень липового сквера, прошитую косыми лучами ещё не горячего солнца.

Сразу за сквером торчит довольно массивное здание тридцатых годов прошлого века, того архитектурного стиля, который прозвали «сталинским ампиром». Прежде здесь помещался дом политического просвещения, в громадном зале на первом этаже собирались многолюдные собрания, гремели речи, в которых, очень может быть, намертво клеймились враги народа… Все в прошлом.

Ампирный дом заснул и тихо ветшает уже второй десяток лет без капремонта. Оживает он только воскресным утром, ровно в восемь. Здесь собираются коллекционеры.

Магистр подождал в сквере под липами, пока толпа у входа не загустела окончательно, и смешался с ней. Поток коллекционеров внёс его в узкие двери (как и положено, из четырёх створок две были наглухо заперты) в зал, перегороженный сдвинутыми рядами столов.