Обручье

Она отводила от лица колючие, остро пахнущие ветки и где–то на краю сознания понимала, что лучше проснуться. Она попыталась и увидела, что стоит у подножия травяного холма, на макушке которого торчит здоровенный столб. Над холмом, в бездонном колодце неба, мигали зарницы, это Световидовы внуки помогали созревать хлебам. Беззвучная вспышка вырвала из тьмы грубо вырезанный суровый профиль – лик могучего бога. Лиска облизнула губы, нашаривая за пазухой тряпицу с просяной лепёшкой, заведённой на утренней росе с капелькой крови.

Старуха Костромонь уверяла, что Велесу понравится такое приношение.

Конечно, обращаться к Хозяину лесов впрямую не совсем гоже, никто так никогда не поступает. Если волхв узнает – сильно рассердится, в звериную шкуру навек одеть может! Говорят, в прошлую осень целую весинскую свадьбу в лютых зверей обратил! И жених, и невеста, и сваты – все с воем в лес убежали.

Лиска стремительно взлетела по склону, раскрошила лепёшку в деревянную чашу. «Прими подношение, Хозяин леса, не гневайся.

Дай моему брату исцеление. Не ведал он, на чьего зверя секиру поднимает, не знал, что творит…»

Полыхнуло небесным огнём так ярко, что Лиска с перепугу сунулась носом в землю, где–то за горизонтом слабо пророкотал гром, и девушка поняла, что бог услышал моление. Торопливо сползла со склона, хотела бежать обратно… и приросла к месту. Кто–то кликал из чащи леса. Лиска дёрнулась, заметалась во сне, но ноги уже несли её в ту сторону, откуда раздался стон.

Шаг, ещё шаг… казалось, она движется в густом киселе, и даже дышать трудно. Стон доносился из–за плотного частокола деревьев, кольцом обступавших холм. Лиска опустилась на четвереньки, поползла низом, под ветками, и упёрлась носом в край шалаша. Ноздри защекотал тревожный металлический запах, так пахнет свежая кровь. Внутри ничего не было видно.

– Кто тут? – шёпотом спросила Лиска.

В темноте замолчали, слышалось только трудное дыхание. Кто там? Человек? Зверь? Она уже готова была бежать, но тут свет бегучей зарницы упал сквозь щелястую кровлю, на короткий миг Лиске предстало сведённое мукой смуглое лицо с разбитыми в кровь губами.

Что–то тягостно метнулось в памяти, словно она уже видела этого человека… нет, не вспомнить, не проснуться…

Она осторожно протянула руку, нашарила скрученное верёвками тело – и вздрогнула. Вместо грубой холстины пальцы нащупали мягкотканое, струящееся, здешние люди такую одежду не носят.