Обручье

Лиска попыталась заткнуть обратно в рот рвущийся смех, но не смогла. Ботаник обиженно замигал, потом взглянул на Васю, на Катьку и махнул рукой:

– Ладно, смейтесь! Ну не дано мне музыкального слуха, чего уж там. Мамонт на ухо наступил. Зато я все тексты помню.

«А на фига ж вы бровку завалили, гады,

Там можно было сделать ровный срез,

Найти портретик князя Кия

И его зубной протез!»

Вот!

Глава 7. Кто там, зеркальце, скажи!

Иные настойчиво утверждают, что жизнь каждого записана в книге Бытия.

    Из сочинений Козьмы Пруткова

«Катабазис» – нисхождение в мир мёртвых. Стоит напомнить, что нисхождению предшествует обычно сон героя, воспринимаемый мифологическим мышлением как «временная смерть».

    Jean Foillard. La conception de Celtes

Лиска потеряла счёт дням. Ей казалось, что она живёт в лагере уже вечность, глядя, как солнце то встаёт над макушками сосен, то окунается в вечерний туман за рекой. Ей понравилось сидеть на обрыве, пока на небе выцветали последние отсветы заката и над водой высыпали колючки звёзд.

Потом из–за леса поднималась ржавая луна, похожая на половинку подноса из школьной столовой, и заливала тревожным светом палатки.

– Половецкая какая–то здесь луна, – заметила Лиска, в первый раз увидев над кромкой бора громадную темно–красную горбушку. – Зачем она такого цвета?

Вася стал говорить, что луна просто восходит, но Лиску объяснение не устроило. Ей нравилось думать, что неспроста луна над раскопками древнего городища так похожа на изъеденный ржавчиной щит и лагерь экспедиции в её свете выглядит кочевым станом или, на худой конец, декорацией к опере «Князь Игорь».

Скоро выяснилось, что в своих фантазиях Лиска не одинока. Паша Малявин и увлекающийся всеми подряд идеями Пит Курочкин выпросили у Игоря топор и три вечера подряд что–то тюкали позади кухни. На четвёртый день стук прекратился, а Паша с Петей копали посреди поляны ямы. Вокруг немедленно собрались любопытные.

– Чего это будет, Паш? – не вытерпела Катька.

 – Столбы для фонарей? А электричество откуда возьмёте?

– Ручным способом добудут, – ввернула Наталья, и Катька сердито нахмурилась.

– Ваше чувство юмора меня умиляет, – процедил Паша, опуская лопату. – Пит, давай!

Они подняли первый столб стоймя, и на девчонок в упор глянули тусклые глаза деревянного идола. Он был вырублен грубо, но выразительно – низкие брови, нос, как стёсанный треугольник, длинные «запорожские» усы.