Гонщик

Падре считал, что лучше помочь человеку жить с лёгким сердцем, чем валить на него груз, из-за чего потом круглые сутки человек будет испытывать такие муки, будто он кого-то убил или изнасиловал. И люди шли в церковь за тем, чтобы сбросить груз со своей души. По мере того как люди приходили в церковь всё чаще и чаще, со временем они проникались религией всё глубже, даже если раньше они были закоренелыми атеистами. Этим отец Бенетти завоевал сумасшедший авторитет среди жителей и прихожан с годами становилось всё больше, поэтому рост популярности религии в Хартстоуне был заслугой исключительно самого Леонардо Бенетти.

Зная, что падре не станет осуждать их за содеянное, жители охотно шли на исповедь. Для прихожан он был и слугой божьим, и психотерапевтом, и другом.

Второй на очереди была Мэнди Трой, которая созналась в том, что она нарушила заповедь, которая предписывает не прелюбодействовать. Она искренне раскаивалась в измене, но её беспокоил другой вопрос. Она хотела получить совет по поводу того, стоит ли признаться во всём мужу.

Отец Бенетти сказал, что она должна сама решить, как ей следует поступить, при этом сделал предположение, что этот груз на её душе вполне может расти из года в год и с каждым разом носить его будет всё труднее. В действительности же отец Бенетти знал, что Кастор Трой – муж Мэнди – имел частые половые связи с другой женщиной, в чём сознавался во время такой же исповеди и вряд ли станет рушить семью, если узнает о том, что жена последовала его примеру.

Двадцатичетырёхлетний Ригган Брукс, работавший кассиром на автозаправке, рассказал, как нашёл кошелёк без документов владельца, потерянный кем-то из клиентов, а когда тот явился и спросил, не видел ли он кошелёк, Ригган ответил отрицательно, поскольку в зале присутствовал начальник, который был закоренелым аферистом и не простил бы ему то, что он вернул кому-то такое добро.

Времени на оценку последствий от того или иного решения у Риггана не было, поэтому он ответил как можно быстрее, лишь бы не вызвать подозрения.

– Святой отец, мне ведь вообще ни к чему чужое. Я правда не хочу держать это у себя. Просто что мне было делать, когда… когда…

Отец Бенетти посоветовал отнести кошелёк шерифу в участок, при этом сказал, что в поведении Риггана нет ничего постыдного, поскольку он солгал ради того, чтобы сберечь чужую собственность и избежать конфликта с начальством и в этом нет ничего зазорного.

Далее перед падре исповедовалась сорокачетырёхлетняя Эмма Купер.