Крепость. Кошмар наяву и по расписанию

 ПОГРУЖЕНИЕ ВО МРАК

После того как дегустаторы опробовали пищу с каждого подноса и глотнули вино из всех кувшинов, гости приступили к праздничной трапезе. Наполнив кубки отборным вином до самых краёв, король Георг приподнялся с трона и начал произносить тост:

– Я благодарен всем, кто сейчас со мною бок о бок вкушает эту пищу. Этот кубок я поднимаю за всех вас, кого мне доводится лицезреть после каждого рассвета и за тех, кого я не удостаиваюсь чести видеть так же часто. До дна!

Все гости, расположенные за трехгранным столом, синхронно приподняли кубки и выпили отменное вино, сделанное из винограда, выращенного в садах Цертоса.

Не успели музыканты заиграть, как вдруг из-за стола раздался чей-то голос:

– Георг, мальчик мой, кажется лучи солнца перестали радоваться моему прибытию – улыбаясь и подшучивая, произнёс барон Силван. – Слишком уж резко солнце спряталось за горизонт.

– Да, барон. Действительно. Я такого раньше не замечал – ответил король, слегка нахмурив брови, не припоминая на своей памяти подобную аномалию.

После этого барон энергично поднял свой кубок вновь и после первого глотка его пальцы ослабли, кубок рухнул на праздничный стол, пролив остаток вина на тёмно-синий праздничный кафтан, что когда-то ему подарил отец Георга. Из уголков рта покапали остатки вина. Его голова резко затряслась, откинувшись на спинку кресла. Кисти рук задрожали и вскоре тело барона рухнуло на мрачный серый каменный пол тронного зала.

Резко оторвавшись от стола, король подбежал к барону, наклонившись, взял его за плечи и положил голову себе на правое колено.

Пока король держал барона, выкрикивая дикими воплями, чтобы тот не закрывал глаза, маршал отдал приказ одному из стражников разыскать врачевателя.

В то время как барон Силван с трудом вздыхал, казначей Корнелий продолжал стоя жевать куриную ляжку, после чего он свалился на пол, опрокинув один из подносов с едой, пытаясь ухватиться за край стола. Супруга в спешке подбежала к нему, положив обе руки на щёки мужа, пытаясь привести его в чувства истерическими воплями.

– Всем отойти от стола! Никому не прикасаться к пище! – резким и громким тоном воскликнул маршал. – Милорд, пища отравлена!

Король пребывал в панике, едва отрывая взгляд от барона, который находился одной ногой в склепе, то на казначея, не подававшего признаки жизни. Затем монарх взглянул на маршала, предположившего, что кому-то все-таки удалось отравить пищу каким-то непонятным образом, ведь дегустаторы были всё ещё на ногах.