Огненная печать

– Может быть, для защиты поля подогнать танк? – пошутил Юрка Гислер, все это время за нами наблюдавший.

Я улыбнулась ему. Иногда этому парню удавалось остроумно пошутить. В нем была какая-то интересная смесь неуклюжести и уважительности.

– Да, – сказала я, – бронетранспортер здесь не помешает.

Видимо, мои слова ему понравились, потому что он, довольный собой, посмеялся, а потом попросил сесть рядом.

– Красильникова сегодня нет, – так объяснил он свое намерение.

Похоже, что Антон Красильников снова воспользовался отъездом отца, решив весь день провести за компьютером.

Странно, но у этого парня напрочь отсутствует чувство времени. Он, конечно, частично живет здесь: ходит иногда в школу, первым бросает волейбольный мяч, перегоняет Гислера, справляется с квадратными уравнениями, словом, – супербой. Но сдается мне, что все остальные стороны его жизни погрязли во всякой виртуальной чепухе. Ведь если это не так, то Антон наверняка вспомнил бы о классном сочинении. Стоп! Кажется, я тороплюсь делать выводы. Впрочем, это отдельный повод для размышлений…

Что делать, когда сама себе надоедаешь? Наверное, причина в чем-то другом. Может, в предчувствии? Я не прощу себе потерю древнего браслета.

– На какую тему вы утром сочиняли? – поинтересовалась я у Юры, чтобы хоть как-то отвлечься от своих грустных мыслей.

– Про Евгения Онегина, – слегка подумав, ответил Юра.

– А кто это? – хотела я подшутить. Юра напрягся и попытался мне разъяснить:

– Онегин – это тот, кто не знал, чем себя занять.

Я удивилась: Юрик, как сказала бы Светлана Павловна, очень своеобразно сформулировал свою мысль. Это радовало. Кажется, с ним без труда можно было поделиться некоторыми своими умозаключениями. Но хочу заметить, раньше с этим парнем было труднее общаться. Надо заглянуть в его гороскоп. Может быть, звезды в этот период оказывали на него благоприятное влияние, а может, и Красильников. Они оба теперь, как рожденные в одной рубашке.

После уроков мы договорились встретиться в парке.

Юрик высказал надежду, что у него получится вызвать Антона в эту реальность. Я деловито сказала: «Отлично» – и отправилась на седьмой урок, специально уготовленный для опоздавших.

Мысли о браслете заставляли меня сомневаться в собственном уме. Во-первых, здравый смысл младенчески пищал мне в ухо, что, вероятно, я преувеличиваю значение этой вещи. Но, с другой стороны, как можно преувеличивать, если украшение, в самом деле, древнее.