Огненные чайки

Но синица даже глазом не моргнула, по-прежнему оставаясь на облюбованном месте.

Тогда я переставил блюдечко на шкаф, куда дочка не могла дотянуться. Так что синице, казалось бы, бояться нечего. Но птица не реагировала и на это. Так до самого вечера и просидела на своём месте.

На следующий день перед уходом на работу я обнаружил синицу сидящей на гардине. Пшено в блюдце осталось нетронутым.

«Странная птица, – подумал я, – ведь голодная, наверно, а не ест».

А когда вернулся домой, увидел, что синица летает, перепархивая с одежного шкафа на книжный, а потом на гардину, и покрикивает, словно обеспокоенная чем-то.

– Ожила наша птичка, – сказала Маша. – Только вот не ест ничего.

– А может, она не привыкла есть из блюдечка, – решил я и насыпал пшено прямо на шкаф.

Но синица так и не дотронулась до корма. А всё продолжала летать по комнате, отдыхая лишь на гардине у окна. И я, вспомнив, что сегодняшний день теплее вчерашнего, подумал: наверное, птичка почувствовала ослабление мороза, и ей хочется на волю.

Я предложил Маше выпустить птичку, но она скривила личико. – Понимаю, – настойчиво продолжал я. – Конечно, хорошо, когда дома птичка. Но что делать, если она привыкла к воле. Тем более что она ничего не ест у нас. Погибнет, как в одной сказке.

– Какой? – заинтересовалась дочка.

– Расскажу, – с готовностью предложил я. – Только давай выпустим птичку.

– Ну ладно, – согласилась Маша, немного подумав.

Мы открыли форточку и вышли из комнаты, оставив её проветриваться перед сном. А когда вернулись, синицы уже не было. Дочка с сожалением вздохнула. Но я успокоил её, закрывая форточку:

– А сейчас будет сказка.

– Про синичку?

– Про синичку. Раздевайся и укладывайся.

Когда Машенька улеглась, я подсел к ней поближе и начал рассказывать:

– Один человек поймал синицу и посадил её в клетку. А она ему и говорит:

«Отпусти меня, я тебе за это дам серебряных пёрышек, которые превратятся в серебряные монеты».

Человек не поверил. Тогда синица встряхнулась – из неё выпали серебряные пёрышки и сразу же превратились в монеты.

«Вот видишь, – сказала синица. – А теперь отпусти меня. Я буду прилетать каждое утро и приносить серебряные пёрышки».

Но человек не поверил птице. Он боялся, что она улетит и больше не вернётся. Одолела его жадность, и он не выпустил птицу.