Огненный бог Марранов

Ведь это Урфин таинственной силой чудесного порошка оживил его шкуру, когда она лежала жалким пыльным ковриком на полу, и за это медведь обязан ему вечной благодарностью…

Смягчившимся голосом Урфин позвал:

– Топотун, ко мне!

Мишка радостной рысцой подбежал к хозяину:

– Я здесь, повелитель! Что прикажешь?

«Повелитель…»

Это слово облегчило душевную рану Урфина. Да, он всё ещё повелитель хотя бы только для одного скромного слуги и для ничтожного клоуна. А что, если?. Неясные надежды пронеслись в мозгу Урфина.

Он, Урфин Джюс, ещё молод, он на свободе, и никто не отобрал у него неукротимой воли, умения пользоваться благоприятными обстоятельствами хитрого, изворотливого ума, искусных рук.

Сгорбленный стан Урфина распрямился, слабая усмешка озарила смуглое лицо с косматыми бровями и хищным оскалом рта.

Обернувшись в сторону Изумрудного города, Урфин погрозил кулаком:

– Вы ещё пожалеете, несчастные простаки, что выпустили меня на волю!.

– Да, они пожалеют, – пискнул клоун.

Джюс сел на спину медведя.

– Неси меня, мой славный Топотун, на родину, к Жевунам, – приказал он. – Там у нас с тобой есть дом. Надеюсь, его никто не тронул. Там мы найдем пристанище на первое время.

– И у нас там есть огород, повелитель, – подхватил Топотун, – а в соседнем лесу водятся жирные кролики. Мне пища не нужна, но я буду ловить их для тебя.

Добродушная морда медведя сияла от радости, что он опять будет жить с обожаемым хозяином вдали от всех, в покое и довольстве.

Не такими были думы Урфина.

«Дом послужит для меня временным убежищем, – размышлял Джюс, – я буду скрываться, пока обо мне не позабудут. А там… там посмотрим!..»

Тягостен был путь Урфина Джюса в страну Жевунов. Он мечтал вернуться незамеченным, но дело испортила Кагги-Карр. С помощью многочисленной родни ворона выследила, куда направился изгнанник. Все, кто жил близ дороги, вымощенной жёлтым кирпичом, своевременно оповещались посланцами Кагги-Карр о приближении Урфина.

Из домов выходили мужчины и женщины, старики и дети, выстраивались вдоль дороги и молча провожали Урфина презрительными взглядами. Джюсу было бы легче, если б его бранили, бросали в него камнями и палками. Но это гробовое молчание, ненависть, написанная на всех лицах, ледяные глаза… Всё это было во много раз хуже.

Мстительная ворона рассчитала верно. Путешествие Урфина Джюса в родные места напоминало затянувшееся шествие на казнь.