Ограбление в «Шотландском соколе»

– То был тоже потрясающий поезд.

– Но он, конечно, не сравнится с нашим «Шотландским соколом», – улыбнулся дядя Нэт. – А ты помнишь… – И они начали с воодушевлением обсуждать свои давние железнодорожные истории.

Хол остался один и заскучал. От нечего делать он стал рассматривать пассажиров, но ничего в них интересного не нашёл. Только у сына барона Эссенбаха, Майло, обнаружился над верхней губой небольшой шрам, который придавал этому молодому человеку немного зловещий, бандитский вид. Майло почувствовал на себе чужой взгляд и посмотрел Холу в глаза.

Хол потупился, заморгал, а потом повернулся к дяде:

– Можно я пойду выпью апельсинового сока?

Получив кивок в знак согласия, он пошёл в тот вагон, куда официантка уже укатила свой столик. Девушка приветливо улыбнулась ему, когда он взял стакан сока. Хол сел на диван, и в этот момент раздалось резкое «дзинь-дзинь». Это барон Эссенбах постучал вилкой по ободку своего фужера с шампанским. После этого начал произносить тост по-английски, но с небольшим немецким акцентом:

– Дамы и господа! Поскольку их высочеств с нами ещё нет, позвольте мне поднять первый тост за этот потрясающий поезд, на котором мы все имеем честь сейчас находиться.

Его локомотив является одним из самых ярких творений промышленной революции в нашей великой стране. Эта машина сделала историю, ибо могущество Англии возрастало не только от владения морями, но и от сети железных дорог, которые покрывали её сушу.

Тут барон сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха и продолжить свою обстоятельную речь, однако вмешалась Сьерра Найт.

– Ура! – крикнула актриса, поднимая свой бокал и бесцеремонно втискиваясь между бароном и его сыном. – Так выпьем же за наш замечательный поезд и за все замечательные железные дороги Великобритании. А также за нашу тёплую компанию!

Чокнувшись фужерами с бароном и его сыном, Сьерра сделала глоток и снова подняла свой бокал, но тут уже вмешалась графиня леди Лэнсбери.

Позвякивая тяжёлыми серьгами с крупными чёрными жемчужинами, она бесцеремонно отодвинула Хола в сторону, взяла со столика шампанское и произнесла тост. Холу не понравилось, как с ним обращаются, и он сел на диван, удивляясь, отчего это взрослые любят произносить всякие длинные речи.

– В память тех, которые посвятили жизнь этой железной дороге! – сказала графиня. – В память моего покойного мужа Джорджа, графа Арундельского.