Ограбление Санта-Клауса

В центре комнаты, на полу возвышалась гора из разорванной цветной упаковки, открытых картонных коробок и нарезанной в тонкую лапшу разноцветной бумаги. Рядом валялся скомканный красный мешок.

Дети тихо прикрыли за собой дверь и застыли у входа. Дедушка прошёл к ближайшему стулу, сел на него и, подперев голову рукой, уставился на гору.

– Да… неожиданный поворот, – задумчиво произнёс он. – А, скажите мне, юные борцы за справедливость: вы открыли все коробки?

– Все, – ответила Лиза, шмыгнув носом.

– А надписи на коробках, – какая коробка, в какую квартиру, – вы читали? – спросил дедушка.

– Нет, – почти хором, тихо ответили близнецы, одновременно опуская головы.

– Понятно. Были так захвачены дележом добычи, что вам было не до того, чтобы посмотреть, кого именно вы грабите, – прокомментировал дедушка. Близнецы промолчали, и только головы опустились ещё ниже.

– И ни в одной коробке не было вообще ничего? Ну, ни одной маленькой, странной вещицы? – продолжал допрос дедушка.

Ответить дети не успели. Снаружи послышался шум, топот, странное цоканье, и дверь в каморку распахнулась. На пороге, закрывая широким телом весь дверной проем, стоял грузный мужчина в красной шубе, красных штанах и в красной же шапке-колпаке с белой меховой отделкой и с кисточкой на конце. Раскрасневшееся вспотевшее лицо, большая белая пушистая борода, круглые очки в тонкой оправе на мясистом носу и рассерженный взгляд голубых глаз не оставляли никаких сомнений в том, кто бы это мог быть.

– Санта! – в один голос пискнули близнецы и мгновенно юркнули за спину дедушки, который уже неторопливо встал со стула и засунул левую руку в карман куртки.

– Вот они, – запыхавшимся басом сказал Санта-Клаус. – Вот они, грабители!

Тут из-за спины Санты в каморку протиснулся ещё один гость. Он был ростом чуть выше Лёни, плотный и коренастый, и, в отличие от Санты, был полностью одет во всё зелёное, включая зелёный колпак и зелёные сапоги. Единственным не зелёным предметом его одежды был широкий чёрный пояс, на котором висели какие-то неприятного вида штуковины.

Его колпак был надвинут на лоб так низко, что почти опирался на густые чёрные брови и острые торчащие уши. Маленькие злые глазки, приплюснутый нос и большой обезьяний рот придавали ему такой жутковатый вид, что дети поглубже вжались за дедушкину спину, и только по одному испуганному, но все же любопытному глазу, высовывалось с каждой стороны дедушкиной куртки.