Ниточка к сердцу

Крупные буквы сразу бросались в глаза:

ОДНИ – ЖИРЕЮТ НА ВОЙНЕ, ДРУГИЕ – ДОХНУТ С ГОЛОДУ.

ДИРАК АНДЖЕСТУН ГЕЗЕПТ НАКАЖЕТ ВИНОВНЫХ И ЗАЩИТИТ НУЖДАЮЩИХСЯ.

Как удачно его прибытие совпало с повышением налогов! Теперь подобные призывы падут на благодатную почву. Жители негодуют – а значит, вряд ли в приступе патриотизма сорвут листовку. Скорее наоборот, расскажут друзьям и знакомым о таинственном движении, рискнувшем бросить вызов правительству, военным и Кайтемпи. Более того, их рассказы, как водится, обрастут фантастическими подробностями и сплетнями, усиливая эффект.

За последующие пять с лишним часов Моури удалось незаметно развесить восемьдесят листовок. Пару раз он едва не попался, но сумел ускользнуть. Особенное удовольствие ему доставила пятьдесят шестая листовка.

На улице как раз столкнулись две машины. Водители стали выяснять отношения, и вокруг них понемногу собрались любопытствующие зеваки. В суматохе, пока все глядели на дорогу, Моури шлепнул листовку на витрину магазина и быстро ввинтился в толпу.

Уже через минуту кто-то изумленно завопил. Прохожие, обернувшись, мигом забыли про аварию и потрясенно вылупили глаза. Моури заохал вместе с остальными.

Тощий сирианец средних лет, заикаясь, тыкал пальцем в витрину.

– Т-только посмотрите! Да они, д-должно быть, совсем спятили в этом магазине. Кайтемпи живо им п-покажет!

Моури шагнул ближе и прочитал вслух:

– «Сегодня вы с трибуны призываете к войне, а завтра умоетесь слезами на эшафоте. Дирак Анджестун Гезепт».

Да нет же, люди в магазине ни при чем, – нахмурился он. – Они бы не рискнули.

– Кто-то же рискнул, – не сдавался Тощий.

– Ага. – Моури уставился ему прямо в глаза. – Ты первым ее увидел. Может, ты и налепил?

– Я? – опешил тот, бледнея до сиреневого цвета. Будь он землянином, стал бы белее белого. – Вы что, д-думаете, я совсем больной!

– Ну, ты же сам сказал: кто-то ведь ее налепил.

– Это не я! – возмущенно заорал Лупоглазый. – Это какой-то псих с катушек свинтил!

– Слетел, – поправил Моури.

– Я так и сказал!

– Вряд ли это псих, – вмешался в разговор другой сирианец, помоложе и посмекалистей. – Дело тут серьезное.

– Да ладно… – затрясся Тощий.

– Псих просто написал бы от руки. – Парень кивнул на листовку: – А эта гадость отпечатана в типографии. И кто-то решился приклеить ее у всех на виду. Наверняка за ним целая организация стоит.

– Да вон же, так и написано! – раздались крики из толпы. – «Сирианская партия свободы».