Против странного устройства

Это ставит перед преследуемым еще один выбор. Изменить ли свои обычные действия, когда они уже известны противнику или продолжить все это как ни в чем не бывало. Изменить привычки так резко – значит точно привлечь внимание. Вести себя как обычно – значит, они будут знать, где тебя искать в любой момент, но прекрасно знают, что ты виновен, но не знают, где тебя искать, если ты изменишь привычки.

"Невиновен, да? А почему ты тогда бегал от нас и петлял, как заяц?"

Или же "Нам пришлось побегать за тобой! А от нас бегают только виновные.

Как ты все это объяснишь?"

И с этого момента все и начинается.

"Почему ты убил Элайн?"

"Ну, давай рассказывай нам про Элайн... Элайн!"

Это ударило его, как кирпичом.

Элайн, а как дальше?

Поезд подъехал к его станции и остановился. Он автоматически вышел, не вполне соображая, что делает. Он был так занят попыткой вспомнить имя своей жертвы, что совсем забыл проследить за детиной из буфета.

"Я должен точно знать имя женщины, которую убил. Я мог стать забывчивым, но не до такой же степени.

Имя должно быть у меня где-то в памяти, просто я не могу его так срочно найти. Двадцать лет большой срок. Я знаю, я очень старался стереть этот эпизод из моей памяти, как дурной сон, я пытался убедить себя, что этого никогда не было, что все это я просто придумал. И все равно это очень странно, что я не могу вспомнить ее полного имени.

Элайн?..

Детина из буфета попал в его поле зрения, когда поезд дал гудок и тронулся с места.

Эта проблема сразу же вылетела из головы Брансома, он вышел со станции и направился по дороге к дому.

У него похолодел затылок, когда он услышал спокойные уверенные шаги сзади себя, всего лишь в двадцати шагах позади.

Вопросы один за другим нанизывались на нитку. Он завернул за угол, шаги последовали за ним. Он пересек улицу, шаги за ним. Он вышел на свою улицу, человек следовал за ним.

Теперь перед ним стоял новый вопрос. Знает ли преследователь его адрес или же преследует его с целью выяснить это?

В первом случае Брансом может спокойно последовать домой.

Во втором варианте пойти домой означало снабдить их информацией, которую они хотят получить.

Наконец он пришел к решению, и твердо прошел мимо собственного дома, молясь в душе, чтобы дети не увидели его и не выбежали с криком на улицу вдогонку за ним, раскрывая незнакомцу то, что он старался скрыть. Ни на одно мгновение у него в голове не возник вопрос, почему его преследователь делает свою работу так небрежно.