Кровь и лунный свет

– Венатре живет здесь? – Я вновь обвожу взглядом комнату в поисках хоть каких-то признаков этого, но нахожу лишь потертый сундук и стоящий на его крышке бронзовый подсвечник.

Учитывая, что дом графа раза в четыре больше, чему у архитектора, думаю, в нем достаточно спален, чтобы Симон мог поселиться на втором этаже. Интересно, что это говорит о его положении в семье?

– Здесь так… пусто.

Жулиана пожимает плечами.

– Думаю, он привык к более аскетичной жизни. Пожалуйста, присаживайся.

Я вежливо киваю и опускаюсь на скамейку напротив нее, ожидая, пока она займет свое место.

– Симона сейчас нет, – продолжает Жулиана. – Должен скоро вернуться.

Она вытаскивает чистый листок пергамента – не бумаги – из сваленной на столе кучи. Даже архитектор не пользуется бумагой. Это слишком дорого, ее нельзя использовать второй раз, как пергамент. Но сейчас передо мной лежит столько кусков, сколько я не видела за всю свою жизнь.

– Но, если хочешь, я могу записать твои слова прямо сейчас, – предлагает она.

У меня пересыхает во рту. Я пришла пораньше в надежде выведать, что узнал Симон. И не ожидала, что придется отвечать на вопросы графской дочери.

– Хорошо.

– Отлично. – Ее голос звучит так, будто собираемся обсуждать что-то приятное и безобидное, вроде погоды, а не убийство.

– Давай начнем с твоей работы. Ты сказала, что работаешь на архитектора, но при этом ты не его ученица?

– Эм, нет, не совсем, – отвечаю я, складывая руки на коленях.

Одно время я подумывала пойти в ученики к архитектору вместе с Реми, но мне, хоть я и могу с первого взгляда заметить изъяны в несущих конструкциях, с трудом дается математика и недостает усидчивости.

– Я его подмастерье, – объясняю я. – И в мои обязанности входит осмотр строительной площадки.

Обмакнув перо в чернила, Жулиана записывает все мои слова, включая «эм» и «нет», а также свои вопросы.

– Этим ты и занималась прошлой ночью?

Я прочищаю горло, чтобы посмотреть, напишет ли она об этом.

– Да, мы отстали от графика, поэтому я покинула дом, как только взошла луна.

Не упоминая о падении, я рассказываю, как услышала крик, а затем поднялась на крышу святилища, чтобы посмотреть на город.

Несколько секунд перо со скрипом скользит по пергаменту, а затем останавливается, когда Жулиана поднимает голову. Ее зрачки так сильно увеличились, что темно-каряя радужка едва видна.