Кровь и лунный свет

– Как вы связаны с Монкюирами? – спрашиваю я.

– Тетка по матери вышла замуж за младшего брата графа. – От этого заявления Симон слегка горбится, а затем пинает камушек размером с маленькую сливу, который улетает в тележку со сладостями, стоящую неподалеку. – Да, нас нельзя назвать близкими родственниками. Но они – единственная семья, которая у меня осталась. – На его лице вновь появляется неловкая улыбка, словно он так и не вспомнил, как улыбаются. – Я приехал в Коллис прошлой зимой, надеясь, что здесь мне помогут стать учеником мастера или найти работу, но… – Симон сжимает губы.

Значит, он не врач. Я украдкой смотрю на руки Симона, выискивая любые намеки на то, чем он занимался прежде, но его ладони – совершенно гладкие, а на пальцах нет ни единой мозоли.

– И у какого мастера вы бы хотели учиться?

Он пожимает плечами, вернее, одним плечом.

– У любого, кто бы взял. У меня ни опыта, ни умений.

Его слова настолько шокируют меня, что я таращусь на него.

– Не слишком ли вы староваты, чтобы начинать с нуля?

– Староват? – Симон приподнимает бровь.

– Восемнадцать? – Я перевожу взгляд вперед, чтобы скрыть румянец, который разливается по щекам. – Мне казалось, что вы ровесник Жулианы.

– Мне уже девятнадцать, – отвечает он. – Но, учитывая выпавшую мне роль… Надеюсь, остальные будут думать так же, как ты.

Путь молитвы уже виден впереди, но надо еще пересечь половину площади.

– А твоя семья?

В груди образуется пустота.

– Вы о какой? В которой я родилась, которая меня вырастила или частью которой я стала?

– О, вижу, у нас есть кое-что общее, – с усмешкой говорит Симон. – Я буду рад узнать о любой из них.

От его сочувствия что-то рвется в груди.

– Меня оставили сестрам Света, когда мне была едва ли пара дней от роду. Настоятельница считает своей задачей обучить любую девочку, которая попадется, поэтому я получила образование, но в двенадцать лет ушла из аббатства и начала работать у архитектора.

– Чтобы лазить по строительным лесам…

Я сама рассказала это Жулиане и Ламберту, так что откуда знает Симон – не вопрос. Но я все же киваю, и продолжаю:

– Сначала я делала только это, но теперь помогаю ему и с другими обязанностями.

Лишь когда мы доходим до трансепта, Симон решает продолжить разговор. Ему приходится повысить голос, чтобы перекричать шум стройки.