Кровь и лунный свет

Мне лишь жаль, что из-за этого пострадала Маргерит.

– И ты постригла волосы? – спрашиваю я.

Эта мысль вызывает боль. Я всегда завидовала золотистым волнистым локонам подруги, которые легко укладывались в прически, в отличие от моих темных непослушных кудрей.

Маргерит смеется:

– На самом деле нет. Мне разрешили сохранить их до осени, чтобы еще немного подросли.

– До осени? – переспрашиваю я. – Почему… ох…

Крупная торговая ярмарка Коллиса. Со всех уголков Галлии съезжаются мастера, в том числе и изготовители париков.

– Ты сможешь выставить их на аукционе.

Мать Агнес кивает:

– На эти деньги мы купим новый ткацкий станок. Сможем больше ткать.

Аббатство обеспечивает себя самостоятельно и даже получает прибыль от продажи ткани, которую ткут сестры и послушницы. Но станок здешний – старше самой настоятельницы.

– Я рада внести свой вклад, – говорит Маргерит.

И я в этом не сомневаюсь.

– Сестра, – говорит настоятельница, – вы сможете пообщаться с Катрин в следующий раз.

Я фыркаю. Она ведет себя так, словно мы будем договариваться о цене на шерсть.

– И немного имбирного печенья, пожалуйста, – добавляю я, садясь на длинный жесткий диван справа от настоятельницы.

– Как продвигается расширение святилища? – спрашивает мать Агнес, как только дверь за Маргерит закрывается.

Пока подруга не вернется и не уйдет снова, настоятельница будет вести разве что светскую беседу.

– Через несколько недель начнут сводить потолок, – рассказываю я. – Каменщики всю зиму обтесывали камни для арок.

Когда Маргерит возвращается с подносом, я все еще описываю, как установят блоки под остроконечной крышей. Подруге требуется несколько минут, чтобы аккуратно поставить блюдце, чашку и печенье перед настоятельницей, а затем налить чай и сладкие сливки. Передо мной она ставит медовый напиток, который я люблю больше, и, подмигнув, оставляет тарелочку со стопкой печенья.

Все три мужа матери Агнес жили в других странах, так что она, скорее всего, повидала больше мест на континенте, чем магистр Томас. Когда последний муж умер, состояние вдовы – и отсутствие у нее наследников – привлекло внимание самого короля.

Он уже был женат, но ничего не мешало ему отдать леди Агнес за одного из своих приближенных.